откланяться на полуслове, оставив всех вокруг в полной растерянности.

Иллай взял Бьянку за руку и переплел их пальцы, надеясь подбодрить и дать ей понять, что он приказывал ей открыться не со зла:

– Продолжай. Даэр’аэ, я твой муж. Если тебя что-то тревожит, ты можешь со мной поделиться.

– Он посоветовал мне учиться дышать под водой! Мол, этот навык мне пригодится. И я все думаю… Как? Я же не русалка! Но… что если это важно? – Бэан’на сжала его ладонь так, что у него едва не захрустели кости, но сама этого не заметила и продолжила, задыхаясь от эмоций, делиться с ним тем, что разрывало ее сердце изнутри. – Что если он имел в виду Даль’афэра? Этот бес треклятый – единственный из драконов, кто способен дышать под водой! Вдруг это ключ! Намек, что затащив его под воду, я смогу одержать над ним победу? Что я должна пойти на этот шаг?

Собралась лично с Даль’афэром разобраться? Ну уж нет. Через его труп. И никак иначе.

Иллай плохо разбирался в драконьих видах и подвидах и делил весь чешуйчатый народец на три типа: ледяные, огненные и те, что пламени не изрыгали, какой бы его природа ни была, но даже он слышал, что знаменитый контрабандист, устроивший взрыв во дворце, где погибла мать Бьянки, не простой дракон, а «ядовитый змей».

– Беа, – начал он осторожно, боясь ее спугнуть. – Я в тебе и твоем звере никогда не сомневался, но ты королева Эльсинора. Не Сильвенара. Твой отец не казнил Даль’афэра, когда представился шанс. Тебе не кажется, что ему и разгребать последствия этого спорного акта милосердия? А если уж он решил свалить все на твои хрупкие плечи, то он, как минимум, обязан снять корону и передать ее тебе.

Бьянка горько усмехнулась, но на щеках ее расцвел румянец смущения:

– Беа? Ты впервые меня так назвал…

– Больше так не делать?

– Да нет. Ты мой муж. Имеешь право. Это… Это приятно. Когда мы не ругаемся и не бьем посуду.

За два года конкретно он ни одной тарелки не разбил, но предпочел не акцентировать внимание на том, кто в их фиктивной парочке был основным зачинщиком конфликтов.

– Иллай…

– Что?

Ледяные пальчики убрали у него со лба завиток:

– Поцелуй меня, пожалуйста. Разочек.

Разочек? Это вряд ли.

ГЛАВА 9. А ЧТО, ЕСЛИ…

То, с какой нежностью Иллай смотрел на нее, когда она все же доверилась, поделилась с ним переживаниями, окончательно выбило у Бьянки почву из-под ног. Внезапно его любовь ей стала нужна больше воздуха, а мысль о разводе начала казаться совсем уж откровенно провальной. Не говоря о браке с Ол’кейне.

Что, если она поторопилась? Что, если у нее был шанс переубедить отца, но она не нашла выхода и добровольно отказалась от союза с единственным мужчиной, который видел в ней больше, чем хорошенькую куклу? Игрушку, которую можно в спальне запереть для собственных утех? Что, если стоило показать Иллаю письмо, которое прислал ей брат? И тогда они нашли бы этот выход вместе? Сказал ведь Каттаган, что один в поле не воин.

Ей невыносимо захотелось обратно в Эльсинор. Захотелось дать Гансу от ворот поворот, а все свои вещички перетащить в покои к мужу. Родить ему детей и прожить с ним до своей глубокой драконьей старости. Править королевством, где ее любили и ценили за добрые дела, участие и сострадание, за опеку приютов и за то, что по улицам она ходила без охраны и спокойно общалась с простыми людьми, невзирая на свой титул.

На родине Иллая никто не требовал от нее бессмысленной жестокости, не ждал показательной демонстрации силы. Эсгары умели воевать, но лить кровь зря… Местные хорошо знали, какова горечь утраты на вкус.

– Поцелуй меня, пожалуйста, – Бьянка склонилась к мужу, вернув на место темный локон, который вечно спадал ему на лоб. – Разочек.

У него была возможность отказаться, но Иллай резко усадил Бэан’ну к себе на колени и прильнул к ее губам. Не так, как она себе представляла… Без напора, грубости, сжигающей страсти. Так, как ей снилось по ночам. Бережно, деликатно. Словно они и правда любили друг друга, а их брак – отнюдь не фарс. Мучительно медленно.

Она таяла, как ледышка над костром. Сама подалась вперед и вцепилась в широкие крепкие плечи, лишь бы он не отстранился. Не прервал эту сладкую пытку.

– Даэр’аэ, – Иллай все-таки разорвал поцелуй, но не выпустил ее из объятий. – Прости, но моя выдержка на грани провала. А мне не хотелось бы сделать что-то, о чем ты завтра будешь жалеть. Не по-мужски это, что ли.

– С чего ты взял, что я буду о чем-то жалеть?

Мужа не удалось провести напускным равнодушием. Ее бережно подхватили на руки и вернули туда, где она восседала до этого. На деревянный подоконник.

– Мы женаты. Забыла?

– И что с того?

– За дурака меня держишь? Ты совсем разбита. Как только тебе станет легче, ты начнешь себя изводить за то, что дала слабину и пустила меня в свою постель. Не так?

Бьянка обреченно кивнула:

– Так. Но мне понравилось, как ты меня целовал.

Зачем она это сказала – тайна, покрытая мраком. Слова сами слетели с языка, подарив ей неожиданное облегчение, ведь Иллай… Он расцвел. Пухлые мужские губы тронула искренняя теплая мальчишечья улыбка:

– Правда?

– Чистейшая. А еще… Ты очень красивый.

Брови мужа медленно, но верно поползли вверх:

– Даэр’аэ, ты не заболела, часом? Что за аттракцион невиданной щедрости?

– Ты же хотел от меня честности. Вот, прошу. Смотрю на тебя и думаю, до чего же ты хорош, – у него было до того растерянное лицо, что Бьянка поймала кураж. – Эти твои черные глаза, словно омуты. Руки, губы…

– Издеваешься?

– Самую малость. Но я ни капельки не солгала.

Иллай пытался скрыть смущение совершенно очаровательным образом. Любоваться этим «пейзажем» она могла бы целую вечность. И почему она раньше никогда не делала ему комплиментов?

– Тебе бы воздухом подышать, драгоценная моя. Хочешь в гости заглянем к Асте и Рейдену?

– А можно?

– Можно. В виде исключения.

– Шерган, я тебя обожаю! – Бьянка вскочила с подоконника и повисла у Иллая на шее, а потом, для верности, еще и в щеку его чмокнула. – Пойду оденусь!

Ее восторгу не было предела. Астория, как и ее муж, пусть и занимали в Эльсиноре высокие посты, жили в основном на дикой северной Фьяльке. В добротном доме, спрятанном от посторонних глаз в глухом сосновом лесу. На эти земли отец нос свой не совал, и Бэан’на могла не только провести время с дорогими ей людьми, но и вдоволь полетать.

Напялила она первое, что нашла в шкафу. Шерстяное платье длиной чуть ли не до пят с высоким горлом, чулки и сапожки, которые для нее, вероятно, купила Амалерия в одной из модных