– Ваши «Сыны 1066 года» – как ветераны высадки союзников, только наоборот и девятью веками раньше. Это англичане или французы?

– И те и другие. В этом отличие от ветеранов сорок четвертого. Воины битвы при Гастингсе – все из одного лагеря. Англичане происходят от норманнов, презирают тех, кто происходит от саксов, еще не англосаксов, – соратников Гарольда, злодея с Гобелена, противника герцога Гийома.

– Тогда, выходит, потомков соратников Гарольда нет?

– Для нас саксы Гарольда – это нацисты той эпохи, их потомки обнаруживаются в Нюрнберге. Они никогда не образовывали товарищества, – похоже, что все они канули в небытие истории. В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году, через тысячу лет, «Таймс» опубликовала в светской хронике объявление в разделе некрологов «In Memoriam»: «Harold of England, killed in action defending his country from the invader, the fourteenth of October, one thousand and sixty-six»[61]. Никто так и не знает, кто именно размещает эти две строчки, которые с тех пор появляются в газете каждый год в канун четырнадцатого октября… Представьте потомков соратников Гарольда, обращающих в бегство наших храбрецов, которые с двадцатых годов только кутят напропалую, поедая требуху по-кански и запивая пивом викингов.

– С двадцатых годов? Долго же они ждали, чтобы создать свою ассоциацию!

– Тысяча девятьсот двадцать седьмой год – тогда устроили огромное празднество по случаю девятисотлетия рождения Завоевателя. Весь город был украшен в милом псевдовикингском стиле «безумных двадцатых». У меня есть несколько открыток того времени. Тогда еще были живы сотни потомков соратников тысяча шестьдесят шестого. По вечерам они танцевали чарльстон и фокстрот в теннисном клубе городка Уистреама.

– Они умерли?

– Хуже! Один английский историк, некто Дуглас, в сорок третьем году, в самый разгар войны, опубликовал сенсационную статью в журнале «History». Настоящая блиц-атака. Он вбил себе в голову, что нужно проверить список, ограничившись хрониками того времени. На сегодняшний день осталось всего двадцать семь человек, полностью подтвержденных документально, полная катастрофа.

Вандрий, подражая Пенелопе, вытащил блокнот. Пьер Эрар помнил наизусть кучу имен. То ли парень недавно писал об этом статью, то ли и правда это его страсть. Пьер Эрар пристально смотрит на Вандрия:

– Мы не знаем, кто находился на поле боя. Сегодня можно назвать всего двадцать семь имен. Например, в Штатах есть справочник потомков пассажиров корабля «Мэйфлауэр»[62], наследников первых поселенцев, – тут примерно то же самое. Это настоящий шик.

– Я понимаю, высший класс. И многие снобы с Восточного побережья говорят: эти-то приплыли вторым или десятым рейсом «Мэйфлауэра». В том же духе организовали орден Цинцинната – потомки участников Американской революции с французской и американской сторон. Потомки Лафайета встречаются там с потомками толстой Марты Вашингтон[63]. Они устраивают смертельно скучные благотворительные приемы, на которые стремился попасть Жискар д’Эстен[64], – об этом писала «Канар аншенэ»[65], вот это была для них реклама! Ваши «Сыны 1066 года» – что это за люди? Местные помещики?

– В тысяча девятьсот двадцать седьмом году все они были здесь – владельцы окрестных замков со своими липовыми родословными и приукрашенными дворянскими грамотами. Какая наивность – их «подлинные» фальшивые документы были выданы по крайней мере двумя веками раньше, поэтому они выросли под сенью легенды. Здесь можно найти и настоящие старинные имена, родом из провинции, – тех, кого услужливые генеалоги времен Людовика Четырнадцатого превратили в потомков соратников Бастарда[66]. Маркиз де Кленшан, семейства Комбре, Малерб; с английской стороны – потомки Монтгомери, Перси, Арундела, лорда Харкорта, некий слегка чокнутый лорд Контевил, который, представьте себе, утверждает, что происходит ни больше ни меньше как из семьи Одона де Контевилля. Еще можно назвать потомков некоего Гийома Ле Деспансье.

Вандрий автоматически записывает имена. Но на последнем он останавливается:

– Он известен?

– Обосновался в Англии, Ле Деспансье стал Деспенсером, потом Спенсером: Диана происходит из семьи Спенсеров, улавливаете? Она куда в большей степени продолжательница рода одного из соратников Гийома, чем ее муж Чарльз Маунтбеттен-Виндзор, которого в Англии много лет назад окрестили Рождественским пудингом[67].

– Да, хватит материала для колонки в хронике. Тем более что Диана – истинная Спенсер[68].

– После проверки имен английским историком Дугласом могу вам сказать, что в подтвержденном списке остались немногие. А те, кого он отыскал, оставляют желать лучшего, ни одного известного имени: Робер де Вито, Рожер, сын Турольда или Жерельм де Паниёз.

– Жерельм, очаровательное имя для новорожденного.

– У нас в Нормандии нет ни маркиза де Паниёза, ни лорда Паний-Оза. За десять веков потерялись где-то по дороге – что вы хотите, все пошло насмарку.

– Или коту под хвост.

– Кое-кто уцелел: например, маркиз де Бретёй, который пытается доказать, что происходит по прямой линии от Гийома. Он сын Осберна, сира де Бретёй. Деньги к деньгам, но мне кажется, что все эти родословные – штука довольно сомнительная…

– Даже не мог вообразить, что возможна такая драма, – неудачно иронизирует Вандрий.

– Ассоциация не приняла во внимание работы Дугласа и продолжает собираться в полном составе. Их библия – «Фалезский свиток», список соратников с полной биографией каждого. Довольно редкое издание, у меня есть дома экземпляр.

– Правда?

– Ассоциация объединяет тех, кто имеет право утверждать свою причастность к этому списку. Я тоже туда вхожу. Поэтому я так хорошо информирован.

– Так вы благородного происхождения, месье Эрар?

– На кораблях Гийома было всякой твари по паре: лошади, дворяне, простолюдины. На Мемориале есть люди с простецкими фамилиями Мале, Поншардон, Корбе, Кенель, Пуэнтель. Как там еще… Тессон, Лебретон, Тайбуа. Возьмите телефонный справочник Байё – они все в нем значатся. Меня приняли в ассоциацию после удачного репортажа, который я о них написал, поскольку на Мемориале фигурирует некто Этьен Эрар. Это предлог, чтобы раз в год посетить отменный обед – настоящая обжираловка, – где я узнаю обо всем, что творится в регионе. Моя семья на памяти людской отсюда никуда не уезжала. Если обратиться к простым статистическим выкладкам, я действительно должен происходить от одного или двух деревенщин – участников исторической битвы. У вас телефон. Пожалуйста, ответьте. Может быть, это… Может быть, это она.

* * *

– Я не вовремя?

– Я тут с одним из твоих поклонников, представь себе, молодым и энергичным Пьером Эраром из «Возрождения Бессена» и «Голоса Бокаж». И мы говорим о тебе. Улисс в Итаке, а тебя там нет.

– Ты приехал? В Байё? Идиотизм! Я должна была позвонить тебе вчера вечером и сказать, что срочно еду в Париж.

– Ты должна была позвонить мне и пожелать доброй ночи.

– Ты сам мог, хам невоспитанный! Боюсь, что не успею на последний поезд. Мне