палубе Сцеволы оказалось непривычно многолюдно. Пассажиров надёжно зафиксировали в креслах, свет приглушили, а проекции на окнах выключили. За бортом раскинулась космическая пустота, полная мелких и слабых звёзд, одной из которых вполне могло быть Солнце. Клайв почти прилип к иллюминатору, всеми силами стараясь разглядеть во тьме хоть кусочек планеты или, лучше, самой научной станции.

— Увлекательная обзорная экскурсия на Тлалок? — покосившись на напарника, лениво улыбнулся Мор.

Парень, не обернувшись, предложил ему катиться к чёрту и упрямо продолжил вглядываться в окно. Он не ожидал увидеть здесь россыпи огней, которыми Сцеволу провожали марсианские колонии, но хоть что-то, кроме пустоты, заметить всё-таки надеялся.

Хоб тоже время от времени посматривал в непроглядную темноту и с иронией вспоминал, как сам чуть не подал досье для конкурса в штат. Тогда остановила только мысль, что его ребята останутся один на один с новым начальником отдела, а бросить их детектив оказался не готов. Кто бы рассказал в те дни почти философских раздумий, что на Тлалок он всё-таки скоро попадёт. Правда, не так, как планировал, потому что встретит его не кипящая жизнью научная станция, а холодильник для трупов с вывернутыми в глубокие минусовые терморегуляторами и погашенным всюду, где можно без урона технике, светом для экономии энергии.

Чуть дальше от напарников в гордом одиночестве сидела Игрид — нетерпеливо выстукивала пальцами по подлокотнику и сверлила взглядом информационное табло. То ли ждала возможности лично увидеть проект, в создании которого изобретение Свона сыграло ключевую роль, то ли просто злилась, что вынуждена надолго покинуть лабораторию и разработки. Хотя Хоб, пусть неуверенно, но решил, что женщина кажется чуть более воодушевлённой, чем обычно.

За спиной учёной расположились шестеро мрачных безопасников, прибывших сменить нынешнюю команду орбитальной станции. Раньше напарники их не видели — парни были из головного офиса, а весь полёт провели в капсулах глубокого сна. Впрочем, коллеги не слишком интересовали друг друга даже для кратковременного знакомства.

Остальные кресла заняли несколько врачей, ещё немного дезориентированных после гибернации — они должны были провести осмотр погибших и установить причины смерти. Что, помимо фразы «солидная дырень в башке», Сомния хотела видеть в их отчётах, Хоб не представлял и не сильно жаждал знать. Детектив всегда был за то, чтобы каждый занимался своим делом и не лез в чужие. Мысли плавно вернулись к расследованию, а память — к карте переплетения туннелей подземной части Экватора, где следовало отыскать Кира, чтобы допросить и, желательно, при этом не пришибить к чертям из-за накопившегося гнева. Но для начала предстояло пообщаться с местной охраной. По-хорошему, тоже без жертв.

Вскоре капитан оповестил об удачной стыковке. Сцевол замер среди слабого сияния далёких звёзд в ожидании открытия шлюза. По общему каналу связи шли переговоры команд о выравнивании давления, показаниях приборов и прочих не слишком важных пассажирам вещах — люди в креслах ждали исключительно возможности отстегнуть ремни и покинуть корабль.

Первым, что почувствовал Хоб, стоило подняться, стало ощущение тяжести. Искусственная гравитация, которой в полёте было достаточно для того, чтобы перемещаться привычными шагами, усилилась и безжалостно придавила к полу. Сквозь узкую гермодверь детектив одним из первых выбрался на орбитальную станцию, где металла оказалось существенно больше пластика, а пространства по сравнению со Сцеволой солидно прибавилось. Как будущий транспортный хаб Тлалока, его искусственный спутник был сконструирован так, чтобы и техники, и места оказалось достаточно для нескольких космолётов с учётом аварийных стыковок.

Яркий свет заливал стены станции, выхватывал приборы, кабели и шлюзы в дополнительные отсеки, глубокие резкие тени на монументальных конструкциях играли с воображением, оставляя едва уловимое ощущение артхаусной чёрно-белой проекции.

— Эта штука должна быть дороже самого Экватора, — задумчиво пробормотал Мор, разглядывая длинные коридоры, которые внешне казались более современными, чем орбитальный узел Марса.

— Несравнимо дешевле, — с привычным безразличием поправила шедшая рядом Игрид, добавила с самодовольной улыбкой: — Спутник едва ли покроет большую часть затрат на защитный купол и систему жизнеобеспечения Экватора Вселенной. А вторая была бы невозможна без психослепков и системы.

— Ты принимала участие в проектировании, док? — с интересом спросил Клайв, попеременно то оглядываясь по сторонам, то косясь на разговорившуюся коллегу.

— Немного. — Она коротко дёрнула плечом. — Гораздо больше времени и сил в станцию вложил отец. Экватор без преувеличения можно назвать одним из важнейших его достижений.

— Жаль, Лихтор не увидел его при жизни, — с искренним сочувствием произнёс парень негромко.

— Может, и к лучшему. — Мор прищурился, недовольно процедил: — Вряд ли доктор Свон хотел узнать о горе трупов при запуске любимого детища…

Игрид коротко хмыкнула и чуть отвернулась. Разглядеть выражения её лица не давала тень, а разговор затух сам собой — любой в Сомнии знал, что учёная всё ещё болезненно воспринимает любые напоминания о смерти отца.

Служба безопасности встретила гостей предсказуемым напряжением. С одной стороны, Хоб понимал, что сделать они ничего не могли: с Тлалока до последнего поступали сигналы о нормальном функционировании. Кир старательно присылал необходимые отчёты и убеждал, что из-за извержения криовулкана и бури повреждена связь, но ничего критичного не происходит и они с Джоу работают над устранением неполадок. В условиях, когда все на Экваторе прошли правку, причин для подозрений просто не возникло. Но логика не мешала детективу злиться, особенно, когда он в очередной раз слышал о проблемах с квантовой связью из-за погоды.

Разговор с хмурыми охранниками не привнёс ясности, а собранные ими сведения не отличались от уже сто раз перечитанных в деле отчётов. Пока готовили посадочный модуль, Хоб успел просмотреть все данные с Экватора и приборов наблюдения, но ничего важного не заметил. Ещё детектив выбрал среди безопасников самого молчаливого парня для сопровождения по Тлалоку, а после, временами отрываясь от материалов, сверлил недовольным взглядом транспортный шлюз в ожидании приглашения к спуску.

Штуковина, в которую их поместили, не вызвала энтузиазма. Хоб, привыкший к мягким посадкам на Марс, думал, что по пути успеет перекинуться с напарниками парой слов и как следует заскучать, пока его не зафиксировали, будто буйного помешанного, и не утыкали полностью всякими датчиками и проводами. Даже в симуляции и с приборами нормализации состояния перегрузка оказалась сумасшедшей. Всё, что удавалось детективу в мучительно долгом пути, — хватать немеющим ртом воздух и чувствовать, как тело почти выворачивает наизнанку. Первый шаг по прекрасному Тлалоку даже под куполом оказался чертовски тяжёлым и неуклюжим, а гермокостюм принялся ощутимо отдавливать плечи. Бледный Клайв рядом пошатнулся, с трудом удержал равновесие