копаться в первом попавшемся ящике, самому себе задавая закономерный вопрос: на кой чёрт Киру понадобилось бы упихать передатчик в чужой стол? Хотя, судя по выходу за купол на время обыска, предугадать которое он не мог, двинулся парень достаточно, чтобы больше не надеяться даже на относительную логику в его поступках.

— Помочь? — поинтересовалась Игрид.

— Да. На обратном пути отправь меня в гибернацию. Нахрен это всё.

— Как пожелаешь, — с обыкновенным холодным безразличием отозвалась Свон.

— Ты здесь голограмму не видела, док? — на всякий случай спросил Клайв.

Краем зрения Хоб заметил, как Игрид медленно покачала головой, глубоко наплевал на это и продолжил поиски. Спустя полчаса с учёной пришлось согласиться — сложно увидеть в комнате отсутствующий в ней предмет. Оставалось смириться, что оборудование, которое могло пролить хоть немного света на случившееся, исчезло где-то на просторах Тлалока. Только, в отличие от своего владельца, не умело использовать сигнальный фонарик и не обладало достаточными габаритами, чтобы теперь даже случайно обрести его в вечной мгле планеты.

Врачи сообщили, что урны с прахом погибших загружены в модуль и готовы к транспортировке. Доктор Свон тоже закончила с диагностикой оборудования. Делать на Экваторе Вселенной было уже нечего, потому все с ощутимым облегчением двинулись обратно к Сцеволе. Снова сквозь бешенную перегрузку к орбите, оттуда на корабль и прочь от Тлалока. На этот раз Хоб не пожелал откладывать погружение в сон ни на минуту. Едва космолёт отстыковался, детектив улёгся в капсулу и провалился в долгожданную гибернацию, где ни мысли, ни кошмары достать его уже не могли. Полтора месяца блаженного забытия от всего произошедшего и пробуждение только за день до прибытия. Хоб каждой клеточкой уставшего и раздражённого мозга ощущал: это именно то, что сейчас было ему нужно.

Глава 6. Марсианская колония Сомнии

Утро первого рабочего дня выдалось относительно приятным. По крайней мере, детектива не мучили кошмары, как в первую ночь после гибернации. Сцеволу они покинули два сола назад — прилетели поздним вечером, а следующие сутки Сомния заботливо предоставила сотрудникам для заслуженного выходного. Хобу казалось, что этого будет достаточно, чтобы привести голову в порядок, а точнее, — выкинуть из неё любые мысли о неудачном расследовании и сосредоточиться на привычных задачах.

Дальнейшие выяснения корпорация возложила на Игрид. Доктору Свон было выделено время на диагностику системы и составление плана по исправлению ошибки. В отчёте учёная её признала: заявила, что из-за некого сбоя во время правки Кир Дорнак сошёл с ума, перестрелял всех на станции, а затем покончил с собой. Не будь в деле комиссии, допустившей парня к полёту, Игрид бы уже собирала вещи. Но теперь Сомния проявила относительное милосердие и позволила женщине лично заняться диагностикой проблемы. А Хоба с напарниками просто письменно поблагодарили и велели возвращаться к обычным рабочим вопросам.

Детектива это обрадовало, но ненадолго. Кир не лез из головы, а мысль о том, что он намеренно совершил самоубийство, казалась бредом. Даже предположение, что прежде рассчитавший всё до мелочей, хладнокровный и далеко не глупый человек с чётким логическим мышлением вдруг просто не нашёл ничего лучше, чем ломануться за купол на время обыска, вызывало сомнения. Кир не был безумен: ни когда убивал Джоу и Фрэнка, ни когда на станции, полной трупов коллег, говорил охране, что ничего критичного не происходит. В симуляции он каждый раз оказывался уверен, что всё под контролем. И на кой чёрт тогда вообще передавал какое-то сообщение? Попрощаться решил из любви к пафосным жестам?

Хоба раздражала собственная беспомощность: он не хотел больше думать о парне, Экваторе, голограмме. Но что-то странное, прежде чуждое его характеру, заставляло раз за разом возвращаться к мыслям о расследовании, пытаться раскопать, раскрутить, понять. То же самое, что на Сцеволе почти вынудило открыть ссылки из досье. Где-то на грани сознания мальчишка, для которого весь мир был забавной математической моделью, требовал объяснений. И, в отличие от скользнувшей за пушкой руки, этому детектив уже не мог сопротивляться. Только выпытать у осколков психослепка Кира, где теперь ответы искать, тоже не имел ни малейшего шанса.

Привычные утренние сборы в маленькой квартире стали отличным лекарством от прошлых событий. Подняться с кровати, три шага до душевой капсулы, в то же время отдать мысленную команду роботу приготовить кофе и разогреть лёгкий перекус. Никаких чёртовых гермокостюмов, шлемов и прочей мути — приятная форменная одежда из качественной синтетики. Вместо химозной чёрной жижи в дешёвом пластиковом стаканчике — приличный напиток в нормальной кружке. У окна — крошечный выдвижной стол, за стеклом приятный вид на внутренний дворик в одном из районов на поверхности колонии. Начальник отдела безопасности Сомнии мог позволить себе даже такую роскошь.

Вчера у детектива не нашлось ни сил, ни желания заниматься делами — его вообще не хватило ни на что, кроме как к вечеру выбраться с парнями в бар и исполнить давнюю мечту о свином стейке. Раст с Эспер не смогли присоединиться к ним, и напарники получили прекрасную возможность весь ужин игнорировать любые разговоры об Экваторе. Вкусная еда в дружеской компании стала спасением, но утро потребовало расплаты — в запасах не отыскалось ничего приличнее небольшого, глубоко замороженного яичного сэндвича. Много времени он не занял, и Хоб, придвинув поближе кружку ещё горячего кофе, велел планшету прокрутить городскую ленту новостей.

Криминальная сводка удивила необычайно малым количеством статей и обещала скучный день. Ограбление склада на нижних ярусах не относилось к сектору их отдела, драка в студенческом баре грозила участникам разве что штрафами. На несколько минут Хоб задержался на заметке о переносе заседания суда по делу о масштабной аварии, случившейся пару месяцев назад. В ней погибли двое сотрудников с бывшей работы детектива, ещё один до сих пор лежал без сознания подключенным к системе жизнеобеспечения. Никого из них Хоб не знал, но краем глаза следил за ходом разбирательств, в которых компенсации от транспортной компании требовали сразу и родственники пострадавших, и Сомния за ущерб инфраструктуре колонии.

После завтрака детектив, привычным движением надев маску-респиратор, отправился на работу. Световые панели зажглись на лестничной клетке, едва открылась дверь, и погасли, стоило шагнуть на первую ступень — в это время здесь хватало блёклого солнца, а умная система не желала тратить лишней энергии.

Двухэтажный дом на десять небольших квартир, где жил Хоб, располагался не в самом престижном местечке, зато недалеко от филиала корпорации. Довольно уютное старое здание в отдалении от шума