пошли, вместо собора, молиться с Аввакумом. Но не успел протопоп кончить службу, как явились стрельцы, окружили сушило и забрали богомольцев в тюрьму. Чрез неделю все участники Аввакумова самочинного сборища приведены были в храм и преданы отлучению от Церкви. Суд над Аввакумом был отложен. Между тем, по словам Аввакума, Никон «остриг» Логгина в «соборной церкви» в обедню во время великого выхода. «Остригше, сняли с него однорядку и кафтан. Логгин же, разжегся ревностью божественного огня, Никона порицая, чрез порог в алтарь в глаза Никону плевал. Распоясался, схватя с себя рубашку, в алтарь в глаза Никону бросил. И – о чудо! – растопорилась рубашка и покрыла на престоле дискос будь то воздух». Так бесчинствовал Логгин! Он был выслан в Муром. Несколько ранее был расстрижен протопоп Даниил и сослан в Астрахань, где и умер в «земляной тюрьме». 15 сентября патр. Никон хотел «стричь» Аввакума; но заступничество государя спасло протопопа и он был сослан, с женой и детьми, в Тобольск.

§ 9. Приготовления к исправлению богослужебных книг

После этого патриарх Никон предпринимает более решительные меры. В начале 1654 года состоялась передача печатного двора в ведение патриарха; Никон с этих пор стал полновластным распорядителем на этом дворе за все время своего управления русскою Церковью; все указы, направлявшие деятельность печатного двора, с этого времени исходили исключительно от имена патриарха. Еще осенью 1652 года Арсений Грек ездил по поручению патриарха в Новгород для покупки находившихся в тамошних библиотеках греческих книг. Теперь известный Арсений Суханов, получив богатую «казну», отправился на Восток «в старожитныя места» для приобретения древних греческих книг. 4 февраля (1654 г.) он был уже в Яссах. В том же году состоялся и собор по делу об исправлении книг. Собора желали и противники патриарха. Об этом Неронов просил царя в послании от 27 февраля 1654 г. Собор же состоялся не раньше второй половины марта и не позже первой половины апреля того же 1654 года. На нем, как и желал Неронов, присутствовали, кроме архиереев, другие духовные лица – архимандриты, игумены и протопопы. Собор происходил в царских палатах под председательством самого царя. Патриарх открыл собор речью. Выходя из той мысли, что нет ничего богоугоднее, как поучаться в заповедях Господних, соблюдать постановления соборов – вселенских и поместных, он указал на деяние Константинопольского собора 1593 года о правах и обязанностях русского патриарха, которое истолковал так, что русская Церковь должна быть во всем – и в догматах, и в уставе – согласна с Церковью греческою. Подлинное деяние было найдено Никоном в патриаршей библиотеке и в 1652 году переведено на славянский язык. Когда чтение грамоты кончилось, Никон стал указывать русские «нововводные чины церковные»: священник пред началом литургии читает сам себе разрешительные молитвы; после часов пред обедней говорит отпуст на всю церковь; праздничную литургию начинает пополудни; при освящении храмов не полагают под престол мощей и пр. Замечая, что все это не согласно как с греческими, так и с нашими старыми славянскими книгами, патр. Никон спрашивал: «новым ли нашим печатным книгам последовать, или греческим и славянским старым, которые согласно один чин и устав показывают»? Ответ собора был такой: «достойно и праведно исправить против старых – харатейных и греческих». Но когда Никон заметил, что уставы московской печати несогласны с греческими и нашими старыми относительно великопостных поклонов, последовало возражение и именно со стороны Павла, епископа коломенского; он защищал существовавший тогда обычай. Собор и относительно этого положил: «быть согласно с древними уставами». Соборное уложение было написано, как указание и основание, чтобы впредь исправлять наши книги по древним харатейным и греческим, и скреплено подписями. Подписался и Павел коломенский, но с оговоркой относительно поклонов, причем в свое оправдание сослался на два устава – харатейный и письменный. Единоличный протест Павла, который, может быть, в пылу спора несочувственно отозвался и вообще об исправлении книг, не прошел для него без последствий: патриарх низверг Коломенского епископа с кафедры, снял с него мантию и сослал в заточение; Павел сошел с ума и никто не видел, как погиб несчастный.

«Да не едина их воля, но и да совет вселенских патриархов о исправлении книг будет вкупе» царь и патриарх решили снестись с восточными иерархами. Поэтому вскоре после собора Никон составил грамоту к константинопольскому патриарху Паисию I с вопросами касательно чинов церковных, погрешностей в книгах, а так же – правил христианской жизни; грамота отправлена была с греком Мануилом Константиновым, который выбыл из Москвы не ранее 15 мая 1654 г.; ему поручалось выждать соборного ответа на вопросы и привести его в Москву. По прибытии Мануила в Константинополь, Паисию было предложено 28 вопросов. Патриарх созвал собор; соборно составлены были ответы; к 20 числу декабря (1654) соборные заседания вполне были закончены, а 27 того же декабря Мануил выехал из Константинополя в обратный путь.

Между тем начался приток книг в Москву с Востока. К июню (1654 г.) прибыл сюда сербский патриарх Гавриил: он поднес Никону книгу, в которой были напечатаны три литургии. 2 февраля 1655 г. прибыл в Москву антиохийский патриарх Макарий и также привез некоторые богослужебные книги. О том, что в Москве нуждаются в книгах, на Востоке узнали от Арсения Суханова. Последний, посетив Афон и Царьград, возвращался в Москву (в сентябре 1654 г.), затем снова ездил в Иерусалим и обратно вернулся, вероятно, в феврале следующего (1655) года. Он привез 498 книг, взяв их главным образом из монастырей Св. горы – Ватопедского, Лаврского, Пантократорова, Дохериа и др., а больше всего – из Иверского. Тут были книги библейские, святоотеческие, канонические и собственно богослужебные, восходившие по своей древности от XVII до VIII–VII века. Халкидонский митрополит Гавриил прислал древнюю рукописную Псалтирь, принадлежавшую императору Алексею Комнину (1081–1118). Из афонских монастырей Хиландарского, Павловского и Иверского доставлено было до 50 книг. От иерархов Александрийского, Иерусалимского и др. – не менее 200. Диакон Мелетий грек, нарочито по поручению правительства ездивший (1656–7 г.) за покупкой книг, привез более 10 названий богослужебных книг. Наконец, были случаи привоза некоторых книг и другими лицами.

Собрание греческих и славянских книг было первым средством для осуществления дела исправления наших богослужебных книг. Вторым таким средством должен был служить подбор книжных справщиков. Он, действительно, заметно отразился на ходе книжной справы при Никоне – в характере и числе изданных при нем книг. Состав книжных справщиков никоновского времени не отличался ни устойчивостью, ни многочисленностью. Справщикам предъявлялись особые требования: от них требовалось знание греческого языка, полная готовность следовать указаниям