Я уничтожал их как врагов революции, которые после Гражданской не капитулировали. РОВС[12] официально заявлял, что продолжает сражаться, а в Испании воевал на стороне Франко. Ты еще за Бандеру призови меня каяться или за то, что Коля Кузнецов стольких высокопоставленных фрицев завалил!

Но на мое: «А Льва Троцкого убивал как врага революции или как личного врага Сталина?» не взорвался, не буркнул, не отмолчался.

Ответил:

– Когда-нибудь расскажу.

– Когда? – не отставал я.

– По случаю.

Глава четвертая, рассказывающая об одном удивительном капитане офшорного флота

Владимир Великанов, отец Светлячка, родился и вырос в не очень богатом колхозе степной части Крыма. Морские ветры через горы в село Снегирёвка не прорывались, зато солнце над всем полуостровом светило одинаково ярко, а над степной его частью даже и безжалостно ярко. Часто приходилось жмуриться, но свет через по-хитрому неплотно сомкнутые ресницы пробивался маревом, в котором море виделось никаким не черным, а по его розовым волнам плыли невозможно красивые парусники.

И первым из них был «Пилигрим», китобойная шхуна, снаряженная в Сан-Франциско для охоты на китов в южных морях, на которой оказалась отважная жена владельца судна с чудаковатым кузеном и маленьким сыном. То, что по-настоящему любящий муж и отец поостерегся бы отправить свое семейство в плавание на китобойной шхуне, смелого выдумщика Жюля Верна не смутило, и его роман «Пятнадцатилетний капитан» семилетнему мальчишке выдали в сельской библиотеке бестрепетно.

И он его прочел.

Не меньшее число раз, чем число полных лет, которые прожил на свете «капитан» Дик Сэнд, который семьдесят два дня (за вычетом, будем справедливы, шести дней бури) вел судно якобы на восток, вроде бы к берегам Южной Америки, но по компасу, испорченному гнусным преступником Негоро. А сообразить, что ежели судно действительно держит путь восточнее, то солнце должно всходить «по носу», а заходить со стороны кормы, храбрый пятнадцатилетний неуч Дик не сумел. И, наблюдая каждое утро, как солнце всходит со стороны кормы, а заходит «по носу», ни он, ни плохо, по-видимому, учившаяся в школе миссис владелица судна, ни ее ученый кузен так и не поняли, что плывут они не к Южной Америке, а от нее. И когда «Пилигрим», проскользнув из Тихого океана в Индийский, достиг берегов Восточной Африки, добродетельные и отважные дуралеи поверили, что высадились на сушу в Боливии… В общем, Жюль Верн, плодовитый писатель, дни и ночи, как утверждают его биографы, проводящий за атласами и энциклопедиями, отхватил весьма значительный гонорар за явную халтуру.

Но! Зато Вовка, так часто видящий «море в розовом» и в семь своих лет уже знавший, откуда и куда движется по небу солнце, осознал, что никогда не завел бы «Пилигрим» в противоположную сторону, на другой континент, а, осознав, решил, что станет капитаном дальнего плавания. И притом гораздо лучшим, нежели пятнадцатилетний Дик Сэнд!

Следующая книга, которую пацаненок выучил наизусть (хвала сельской библиотеке!), заслуживала этого гораздо больше, нежели творение Жюля Верна. То был «Остров сокровищ», и непутевый, в полном смысле этого слова, «Пилигрим» сменился грациозной «Испаньолой», а Вовка, перевоплотился в юнгу Джима Хокинса. И воистину удивительно, как много вокруг оказалось героев Стивенсона: громогласный Степан Валентинович, председатель колхоза, был вылитый сквайр Трелони, поджарая Дарья Васильевна, фельдшерица, вполне, с поправкой на пол, могла сойти за доктора Ливси; суровый отец, разговаривавший с сыновьями строго, как с ремонтирующими сельхозтехнику нерадивыми слесарями, походил на капитана Смоллетта.

Школа находилась не в родной Снегирёвке, а в соседнем, всего-то в пяти километрах, Островском. В скверную погоду везли в раздолбанном автобусе, который, как умная лошадь, сам держался дороги, не обращая внимания на бессмысленный мат полупьяного шофера, а под солнышком хорошо шагалось на своих двоих.

Утром туда, под вечер обратно.

В пятом классе за хорошую учебу был родителями премирован велосипедом. А в восьмом – мотоциклом. И не надо спрашивать про водительские права – рожденный капитаном дальнего плавания имеет право рулить двухместным «Восходом-2М», продолжавшим традицию безотказности и устойчивости на бездорожье знаменитого одноместного «Ковровца-175». А право гитариста и фронтмена школьной вокально-инструментальной группы усаживать за своей спиной (на то самое второе место) самую красивую девчонку школы Володька готов был отстаивать кулаками. Но не пришлось: поскольку играл и пел он «путём», то кокетка Галя была признана общественным мнением заслуженным призом для истинного артиста.

Но он-то чувствовал себя не артистом, а капитаном и, окончив школу, на том же «Восходе» пробрался окольными путями в Севастополь, в Морскую школу ДОСААФ, учиться на матроса.

Там, вместе с матросским аттестатом, получил наконец права.

И гордо, не пугаясь гаишников, помчался домой, твердо решив уйти в армию солидным семейным человеком.

Но дверь Галиного дома ему открыл ее муж, буквально засахаренный медовым месяцем…

Володькина вера в женскую верность обратилась в хлам, а верность духу любимой книги требовала дернуть, за неимением ямайского рома, бутылку крымского портвешка, вновь постучать в некогда заветную дверь и уложить счастливого новобрачного на безразмерный сундук мертвеца.

Шестнадцатым[13].

Но вместо этого поехал в райцентр и упросил военкома направить его подальше от места, куда «он больше не ездок». И отправился не на двухлетнюю службу в морской пехоте Черноморского флота, а на большой противолодочный корабль (БПК) Северного – на три года. Но заехал в Островское, дабы прощально выступить со своей группой и, исполняя что-то сдержанно печальное из репертуара любимых «Битлз», вдруг увидел вблизи сцены другую…

Маршальским жестом остановил партнеров – и запел песенку Дженни из первой, тридцать седьмого года, экранизации «Острова сокровищ».

Наверное, это было смешно – услышать от высоченного парня в тельняшке и матроске: «Я на подвиг тебя провожала…». Кажется, некоторые действительно заулыбались, но Володе на них было наплевать, он пел для той, другой, и уверен был, что на самые трогательные слова: «Если ранили друга, перевяжет подруга горячие раны его» – она кивнет.

Кивнула.

Оказалась Леной, сестрой второго гитариста группы. Перешла в десятый, и Володя долго не мог взять в толк: она – та самая или все же ничем не лучше Гали? Ответ помог найти Север, хотя – парадоксы советской действительности! – БПК волею Генштаба быстренько перебрался из Североморска на двухлетнее базирование сильно южнее Крыма, в Анголу.

И Великанов увидел Гану, Габон, Сенегал, Бенин… а еще Мавританию не хотите ли?.. или вы против Конго?.. а слабо́ ли в свободное время разглядывать в бинокль побережье Намибии или даже ЮАР, проходя мыс Доброй Надежды?

Уж не сюда ли пришел «Пилигрим», ведомый бестолковым Диком Сэндом, – что скажете, мсье Жюль, дорогой наш Верн?

Лене изредка приходили суховатые открытки, в которых, тем не менее, красочно описывались верткие джонки и