— А он, — мои слова прервал треск электрического разряда и сдавленный крик Сени, — теперь лежит в кустах с мокрыми штанами.

— Поехали, — мрачная Катя, чеканя шаг, прошла мимо меня и села в машину.

— Доброй ночи, Надежда Сергеевна, — пожелала я. — Берегите Ваську.

— Ага, спасибо, — рассеянно произнесла женщина и посмотрела на слабо шевелящегося в кустах Сеню. — А с ним что делать?

— Не знаю. Можете тоже сосисками угостить. Он, как-никак, вашего любимого котика с дерева снял. Действовал, можно сказать, не жалея себя.

— Он вымок весь, бедняжка, — всполошившись, Надежда Сергеевна сунула кота подмышку и захлопотала вокруг Арсения. — Пойдем, мальчик, я тебя чаем угощу с медом и малиновым вареньем!

— Отличный план, — одобрил я, садясь в машину. — Всего доброго.

Мне никто не ответил. Надежда Сергеевна уже взяла в оборот не способного оказать ей сопротивление парнишку, а тот лишь мычал нечто нечленораздельное и пытался сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь.

— Ты не перестаралась? — я смотрел, как воздыхатель Электры едва переставляет ноги.

— Да пошел он, баран упертый! — огрызнулась Катя. — Человеческих слов не понимает вообще. Поехали отсюда уже, пока снова на хвост не сел.

— Ему бы просто сесть, хоть куда-нибудь, — я в последний раз взглянул на Сеню и уехал со двора.

Не успели мы вернуться на шоссе, как услышали голос Зиминой.

— Новый вызов. — Сообщила она. — Адрес скинула.

Катя первой взглянула на экран навигатора и тихонько застонала, увидев пункт назначения. Я тоже глянул на маршрут, который заканчивался точкой, обозначенной, как инсектарий «Арахнолэнд».

— Может, вернемся за Сеней?

— Ну уж нет, — замотала головой Катя. — Лучше сама с пауками разберусь.

13. Мама — это святое

Вечер пятницы у меня был распланирован, как и вся суббота: дядя ехал в загородный дом, который называл дачей, и я вместе с ним. Надо навестить маму, помочь по хозяйству, да и на время «исчезнуть с радаров» будет не лишним.

Наскоро покидав вещи в рюкзак, я уже был готов выходить, как вдруг зазвонил телефон.

— Привет, мам, — мы уже говорили в полдень, так что я ожидал просьбу купить что-нибудь по пути или прихватить из дома.

И угадал. Почти.

— Максим, — сейчас мама говорила в хорошо знакомой мне манере, словно прежде забыла нечто очень важное, а теперь неожиданно вспомнила и радовалась, что еще не поздно. — Вы же еще не выехали?

— Пока нет, — я на всякий случай остановился в дверях.

— Хорошо, — облегченно выдохнула мама. — Слушай, а пригласи Яночку. Что ей одной дома сидеть в духоте? А у нас тут природа, свежий воздух — красота!

— Не думаю, что ей будет… — затылком ощутив чужой взгляд, я обернулся и увидел стоящую за спиной Тень.

— Будет. — Решительно заявила она.

— А ты не думай, а пригласи, — прервала меня мама, даже не догадываясь, что Яна стояла рядом и слышала наш разговор.

Тень важно кивнула и выжидающе уставилась на меня.

— Яночка, не желаешь ли посетить загородную фазенду нашего славного рода? — нарочито высокопарно обратился я к девушке.

— Желаю, — не менее важно ответила та.

Теперь уже мама ее услышала.

— О, Яночка с тобой, да? Передавай ей привет.

— И вам привет, Елизавета Ильинична, — елейным голоском пропела Яна.

Для меня же стало событием, что она запомнила имя и отчество моей мамы, ведь они виделись всего один раз. Да и то Тень тогда была совсем не такой, как сейчас. А еще сейчас она была рада — зеленые глаза искрились, на губах появилась не скрываемая улыбка.

— Дай мне десять минут, — сказала девушка и исчезла.

— Она пошла собираться, — сообщил я маме.

— Замечательно. Я очень рада, что она приедет, — вдохновлено ответила она. — Вы же в магазин заедете?

— Естественно, — не знаю, о чем думала мама, а я точно знал, что дядя Миша ни за что в жизни по дороге на дачу не упустит шанса заглянуть в свой любимый магазинчик разливного пива. Тот как раз находился по соседству с продуктовым, так что купить все необходимое не составит проблем.

— Тогда я сейчас список тебе сброшу, — составление списков было одним из любимых занятий моей мамы. Она никогда не жаловалась на память — просто ей нравилось все и всегда фиксировать, будь то важные дела, планы на будущее или запасы канцелярских принадлежностей.

— Хорошо.

— До встречи, — мама выжидающе замолчала — она никогда не клала трубку, пока официально не завершится ритуал прощания.

— До встречи, — я тоже не спешил нажимать на красную трубку на экране телефона, так как, опять же по маминой привычке, закончить разговор должен тот, кто его начал. А если бы, например, вызов сорвался, то перезванивать бы стала именно она, а мне пришлось бы смиренно ждать, чтобы не получить потом строгий выговор.

И маме было абсолютно все равно, что ее сын — взрослый и самостоятельный мужчина, который успел и в СОБРе послужить, и в тюрьме посидеть. Как родился «сыночкой-корзиночкой», так и живу. Но меня это напрягало разве что в подростковом возрасте, а сейчас я перерос все комплексы и понял, что материнская любовь — это святое. Причем во всех ее проявлениях.

Вспоминая себя мелкого, который терпеть не мог, когда его гладили и против шерсти, и по ней, я вышел из дома, закрыл дверь и спустился вниз. У подъезда уже стоял дядин «Москвич», а он сам курил, облокотившись на капот. Рядом стояла Кира и приветливо мне махала.

— Какими судьбами? — с улыбкой спросил я.

— Подменяю нерадивого братца, — бодро отозвалась девушка.

— Мне надо бревна для бани перетащить, — пояснил дядя Миша. — Думал, с тобой справимся, но спину что-то прихватило. Сначала Димку попросил, но он с Ниной по больницам сегодня и завтра — анализы сдавать, осмотры проводить и все такое.

Пока я слушал это, не мог отделаться от мысли, что ребенок (или дети) этой парочки вполне могут унаследовать не только дар отца или его внешность, но и характер. И тогда всем нам придется несладко. А если к генам Димки подключатся особенности его жены, то по офису будет носиться