аптечной точностью. Тёмный костюм безукоризнен — ручная работа. На согнутой правой руке трость тёмного дерева.

Его взгляд скользит по мне так, как скользит по предмету обстановки.

Обозначив лёгкий поклон в сторону секретарши, старик проходит мимо и исчезает за дверью.

Оборачиваюсь. Шультхайс кладёт трубку.

— Можете войти.

Несколько шагов — и я в кабинете.

Наружная стена — сплошное стекло: за ним панорама подступающего леса. В центре комнаты шесть чёрных кожаных стульев вокруг стола тёмного дерева.

Габор за массивным письменным столом. Перед ним раскрытый ноутбук. Улыбается открыто, почти радушно.

— Эрик! Рад вас видеть.

Поднимается, выходит навстречу.

Непривычно. Тревога поднимается на ступень.

— Прошу, присаживайтесь.

Жест в сторону кресел. Выбираю ближайший стул.

Габор садится напротив, закидывает ногу на ногу. Смотрит — дружелюбно, но с прищуром. Подбирает слова.

Молчание начинает давить. Наконец он выпрямляется, кладёт предплечья на стол.

— Эрик, вы знаете мою философию. Люди, которые работают на меня, — нечто большее, чем строчка в платёжной ведомости. Мне важно, чтобы каждому жилось хорошо. Это не альтруизм в чистом виде: довольный человек работает лучше и — что важнее — охотнее.

Пауза. Изучающий взгляд.

Киваю. Не знаю, что ещё делать. Сейчас будет удар?

— Скажу прямо. Сегодня утром из лондонского аэропорта позвонил Морбах. Он был весьма встревожен тем, что произошло вчера вечером у вас дома.

Бернхард. Вынес мою личную жизнь Габору. Это не имеет к фирме ни малейшего отношения.

— Вот оно что. — Стараюсь звучать небрежно, хотя внутри всё рвётся вскочить. — Моя спутница, Йо, была вчера немного не в себе. Ничего серьёзного. Ей уже лучше.

Молчит. Потом:

— Рад слышать. Но по телефону картина была иной. Морбах говорит, ваша подруга пыталась убежать от вас в одном халате. И якобы не узнала вас.

Бернхард, чёртов ублюдок.

— Повторюсь: Йо была слегка растеряна. Уже прошло. Она дома, отдыхает.

— Хорошо. И всё-таки. — Он подаётся вперёд, понижает голос. — Вы руководитель в моей компании. Мне небезразлично, как складывается ваша жизнь за порогом этого здания. Если могу чем-то помочь — скажите. Какого бы свойства ни были трудности.

— Спасибо. Мы справимся.

— Послушайте, а что, если вы возьмёте несколько дней? Спокойно разберётесь во всём, переведёте дух. У вас ведь скоро день рождения? Было бы кстати.

— День рождения… — Не удерживаюсь. — В этот раз, пожалуй, сразу несколько поводов для торжества. Только вот не для меня.

Подозрение крепнет: он хочет убрать меня подальше от подписания контракта и хватается за первый подвернувшийся повод. Использует неделю, чтобы подготовить выходное пособие и подыскать преемника.

— Герр Тибен. — Отеческий тон. — Вы на взводе. Я вижу. Обычно вы держитесь иначе. Знаете что — я просто освобождаю вас на неделю. С полным сохранением жалованья.

— Благодарю, это щедро. Но необходимости нет. Работа мне на пользу. Если буду сидеть дома без дела — сам себя изведу.

— Что ж, Эрик. — Поднимается, одёргивает галстук. Встаю и я. — Передайте привет вашей спутнице, пусть и заочно. А если понадобится помощь — дверь открыта.

— Спасибо. — Пожимаю руку и выхожу.

Вниз.

Если Габор рассчитывает столкнуть меня на запасной путь — он просчитался.

В кабинете вхожу в систему. Почта: запросы на совещания, письма от внешних проектников, коммерческие предложения. Текучка.

Ребята в соседней комнате при деле. Надин — и на том спасибо — не стала при всех выпытывать, зачем вызывал Габор.

Отвечаю на срочное, но сосредоточиться невозможно. Мысли маятником: Габор — Йоанна, Габор — Йоанна. Тянет набрать её номер. Одёргиваю себя.

Решит, что контролирую.

Нужна одежда. Забираю чемоданчик с туалетными принадлежностями и ношеными вещами.

Через час у меня две пары джинсов, три поло, две рубашки. В другом магазине — упаковка трусов и пять пар тёмных носков. На ближайшие дни хватит.

Обратный путь тянется невыносимо. С каждым километром тревога гуще.

Как она? Ещё в доме? Одна — или рядом уже сидят двое полицейских, готовых выяснить, что стоит за историей, которую она им рассказала?

Половина шестого. Паркуюсь рядом с «Гольфом», на ватных ногах бреду к двери.

В прихожей замираю. Вслушиваюсь. Тишина. Только пульс в ушах.

— Йо?

Почему голос такой робкий?

Набираю воздуха:

— Йо! Ты здесь?

Ничего.

Ушла. Всё-таки ушла. Пешком — машина стоит у дома.

Чувство потери растекается по телу, как холод. Будто разом выкачали воздух. Ноги не держат. Хочется лечь прямо тут, на пол, и больше не шевелиться.

Стоп. Второй этаж. Я ещё не проверял. Может, прилегла — после всего, что пережила, она наверняка без сил.

Бросаюсь к лестнице, перескакивая через ступеньку.

На площадке перевожу дух. Замираю. Дальше — на цыпочках.

Дверь спальни приоткрыта. Осторожно толкаю створку — и в тот миг, когда вижу пустую кровать, из глубины этажа доносится глухой удар.

Ванная.

Только теперь различаю: фоном шумит вода. Душ работает.

Пять быстрых шагов, шесть. Дверь не заперта. Волна горячего пара бьёт в лицо. Зеркало затянуто испариной, плексигласовая стенка кабины запотела наполовину.

Йоанна на дне поддона. Скрючилась. Не двигается.

— Йо!

Рывком распахиваю дверцу. Вода хлещет навстречу, мгновенно промокаю насквозь.

— Господи, Йо…

Выкручиваю кран. Нагибаюсь. Ладони скользят по мокрому телу, локоть впечатывается в край кабины. Наконец удаётся приподнять её. Бегло осматриваю — видимых повреждений нет. Глаза закрыты.

Поднимаю на руки — и тут накрывает. Тошнота. Тупая давящая боль в висках.

Что такое?

Взгляд мечется по ванной: раковина, шкафчик, газовая колонка…

Колонка!

Рвусь встать — ноги разъезжаются на мокром кафеле. Поднимаюсь. Добираюсь до окна, с силой дёргаю створку.

Не блевать. Не сейчас.

Перегибаюсь через подоконник, жадно хватаю воздух — раз, другой — и оборачиваюсь.

Хватаю Йоанну за запястья, волоку по кафелю. Через порог, по коридору, в спальню. Рывком — окно настежь. Затаскиваю на кровать.

Прижимаюсь ухом к груди. Дышит. Еле ощутимо — но дышит.

Слава богу.

Тянет рухнуть рядом. Нельзя. Сначала колонка.

Глубокий вдох. Задерживаю дыхание. Возвращаюсь в ванную. Перекрываю вентиль.

Назад — шатаясь, держась за стену. Падаю на кровать рядом с Йоанной.

Скорую. Вызвать скорую.

С трудом приподнимаюсь, ищу телефон — и одновременно в сознание врывается другая мысль.

Колонка. Три недели назад — плановое обслуживание. И сегодня она едва не убила Йоанну.

Как?

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 13

 

Свет.

Стена. Окно. Всё размыто. Держать глаза открытыми невыносимо.

Прикосновение к плечу. Тряска.

— Йо! Не засыпай! Держись! Смотри на меня!