— Они мои.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть, — я не повысила голос, но вложила в него всю ту сталь, что копилась внутри. — Они помнят лёд. А я не могу позволить себе ждать, пока кто-то сжалится и подарит новые.

Он молчал несколько секунд. Потом развязал кожаный свёрток, который держал под мышкой, и положил на ящик.

— А если не сжалится, а просто увидит?

Я остановилась.

— Откройте, — сказал он тихо.

Я сняла старый конёк. Немного дрожащими пальцами развязала узел.

Внутри лежала новая пара. Точёные лезвия, идеальный желобок, мягкая кожа, застёжки подогнаны так, будто мерку снимали с моей ноги. На внутреннем язычке — тонкая ледяная роза.

— Вы… — я не нашла слов. Провела пальцем по металлу. Холодное. Острое. Живое. — Это вы сами решили? Это дорогой подарок... что я должна вам?

— Сам. — Кассиан прислонился к стеллажу, но теперь в его позе не было расслабленности. Он смотрел на меня — серьёзно, внимательно, будто хотел убедиться, что я понимаю. — Брат думает о резонансе, о стуже, о том, выдержите ли вы его. А я… я вижу, как вы стоите на кромке. Как дышите. Как распределяете вес, когда никто не смотрит. Берите, вы ничего мне не должны. Если только...один танец на балу и возможность смотреть как вы танцете на льду.

На душе стало так тепло. Настоящие коньки, это чудо!

Кассиан улыбнулся и продолжил.

— Если серьезно, я просто хочу, чтобы вы катались в полную силу. Вам же не магии не хватает. Вам нужна пара, которая не подведёт, когда тело устанет. Вы и так делаете невозможное на изношенной коже.

— Но зачем? — спросила я. Прямо. Без кокетства.

Кассиан не отвёл взгляд.

— Потому что смотреть, как кто-то падает из-за рваных ремешков, — это не зрелище. А смотреть, как вы летаете… — он усмехнулся уголком губ. — Это стоит того, чтобы нарушить пару правил.

— Вы рискуете.

— Я люблю риск. — Он отступил на шаг, возвращая мне пространство. — Не благодарите. Просто не ломайте голеностоп. Вы слишком… — он запнулся, подбирая слово, — интересны для этого замка, чтобы падать из-за плохой кожи.

Он направился к лестнице. На полпути обернулся.

— И Лианна. — Голос стал тише. — Не экономьте дыхание. Лёд слышит каждый вдох. И запоминает тех, кто ему доверяет.

Шаги затихли. Дверь прикрылась сама. Я осталась одна. С новыми коньками. Со старыми в руках. С серебряным следом на полу. Поставила ботинки брата рядом с ящиком. Аккуратно. Как прощание. Надела новые. Кожа легла на стопу, как вторая. Застёжки защёлкнулись мягко. Встала. Лезвия коснулись льда.

Закрыла глаза. Гребень подтянул нить. Круг. Второй. Третий. Скорость росла. Тело слушалось. Мышцы работали. Холод под лезвиями отзывался, воздух становился плотнее, дыхание сливалось со скольжением. Это не было возвращением в прошлый мир. Это было пробуждением в этом.

— Вы оставили след.

В этот раз не вздрогнула. Остановилась. Лира стояла у лестницы. В руках — деревянный ларец. Она смотрела не на меня — на серебристую дорожку, которая всё ещё мерцала на льду.

— Раньше магия спала, — сказала она. — Теперь заискрила.

— Вы наблюдали? — спросила я. Не обвиняя. Просто констатируя.

— Наблюдала, — она не стала отрицать. — Лорд Кассиан ушёл, а я осталась. Хотела убедиться, что вы не упадёте.

— И как? Убедились?

Лира подняла глаза. Усталые, с тёмными кругами — будто она тоже не спала не первую ночь.

— Вы не падаете. Вы приземляетесь. Это другое.

Она подошла ближе, поставила ларец на ящик. Открыла. На бархатной подкладке — потёртый дневник и серебряное кольцо с ледяным узором.

— Это вещи Мэри, — сказала она. Без лишних слов. Будто имя само всё объясняло.

— Почему вы отдаёте это мне?

— Потому что вы не упали, — Лира говорила тихо, но твёрдо. — Мэри говорила отдать их той, кто умеет ходить по воде.

— И вы решили, что это я?

— А вы знаете кого-то ещё, кто танцует на магическом льду, как на балу? — она усмехнулась. Горько. — Дневник зашифрован. Ключ — в воде и крови. Кольцо спит. Не надевайте до кристалла.

— А если надену?

— Обожжёт. Вы не сможете двигаться несколько дней. Проверено.

Я посмотрела на кольцо. Холодное. Мёртвое. Как кусок льда из пруда.

— Почему вы доверяете мне? — спросила я снова. — Вы меня не знаете.

— Я знаю, что вы не кричите, — Лира закрыла ларец. — Что вы не просите помощи. — Она толкнула ларец ко мне. — Храните. Но не верьте тем, кто обещает лёгкий путь. Мэри верила. Её нашли в пруду.

Она ушла. Бесшумно, как тень. Я осталась одна. С дневником. С кольцом. С коньками на ногах.

Взяла кольцо — холод обжёг подушечки пальцев. Предупреждающе. Спрятала обратно. Закрыла ларец. Убрала под брезент, в самый дальний угол. Подняла фонарь. Луч света скользнул по двери. Засов был отодвинут. На сантиметр. Я точно помнила, как задвигала его до упора. Воздух изменился. Сквозь пыль и ржавчину пробился резкий, горький запах. Полынь. И что-то сладкое, тягучее — как тот флакон на подоконнике.

Я погасила фонарь. Осталась в темноте. Прислушалась. Сверху, на последней ступени, скрипнула половица. Один раз. Потом тишина.

Глава 15. Лёд отвечает

Глава 15. Лёд отвечает

Коридор встретил меня молчанием — выжженным, тяжёлым, ещё пахнущим чужим страхом. Ноги гудели, синяки под кожей расплывались тёмными пятнами, но боль была честной. Я дышала. Значит, всё ещё здесь. Факелы в бронзовых креплениях горели холодным синим пламенем. Тени от них ложились неестественно: вытянутые, острые, будто лезвия.

Я сделала ещё пять шагов. Холод коснулся шеи раньше, чем я увидела его силуэт. Он вышел из бокового коридора. Чёрный камзол, ровный шаг. Сокращал расстояние без спешки. Три. Два. Остановился на длину вытянутой руки. От него пахло древним камнем, сыростью и морозным ветром.

— Леди Ростан. — Голос прозвучал низко, без вопроса, но с весом. — Вы задержались.

— Погреб не закрывали, лорд Вериус. Время просто текло.

Воздух сгустился. Давление нарастало, давило на плечи, на лёгкие. Магия Драго обволакивала — тяжёлая, вязкая, как вода перед ледоставом. Гребень у виска дёрнулся. Пульс в крови и тонкая вибрация металла совпали. Ровный ритм.

—