- Люди, да что с вами всеми сегодня творится?.. Лежи спокойно, у меня острые предметы в руках, могу поранить!

  

  Но Рыжий вел себя так, словно оглох. И, при этом, прозрел. Он показывал Илану на белый ящик, а для большей доходчивости даже потряс доктора за руку. Илан бросил пинцет и попробовал уложить пациента ровно, но Рыжий стал подниматься, тыча пальцем в странный предмет и издавая удивленные и вопросительные звуки.

  

  - Что у меня там? - перевел его невнятное недоумение Илан. - Не знаю. Вчера принесли и оставили.

  

  'Кто?' - быстро вывел Рыжий Илану на предплечье.

  

  - Вечером во дворце был император. Кто-то из его свиты.

  

  Рыжий сел на столе, взял Илана за плечи и встряхнул.

  

  - Я не закончил работу! - рассердился Илан.

  

  'Важно!' - написал ему Рыжий под ключицей.

  

  - Одну сотую потерпи, и я пущу тебя посмотреть, что это за вещь, - сказал Илан.

  

  Рыжий лег. Сказать про слепого, что он всю процедуру пялился в угол, было нельзя, но он туда именно пялился. Упорно и пристально.

  

  - А ты знаешь, что это? - спросил наконец Илан, обрабатывая энленским розовым рубец.

  

  'Это знак'.

  

  - Кому? Какой?

  

  'Нам. Здесь был ходжерский Посланник'.

  

  - Ходжерский Посланник так хорошо знает обстоятельства госпиталя изнутри, что оставил знак мне, чтобы я передал его вам?

  

  'Коридоры первого этажа заперты'.

  

  И ведь верно. А доктор Илан - хозяин этих коридоров.

  

  - Хорошо, - сказал Илан. - Бери эту коробку и рассматривай, сколько хочешь. Только не уноси из лаборатории, вдруг она здесь по ошибке, ее забыли и придется вернуть. Ты ведь не уходишь из госпиталя?

  

  Рыжий отрицательно качнул головой.

  

  - Тогда слезай со стола. Мышь присмотрит, чтобы у тебя тут ничего не падало. А я пойду.

Глава 72

  Но, когда вышел в коридор, Илан понял что у него потерялись те слова, которые он хотел сказать матери. Вот он пойдет. Вот встретит ее. Что он должен ей сказать? 'Прости, мам, что я такой'? В акушерском на глупые вопросы роженицы о ее младенце: 'Почему он такой смешной?' или 'Чего он такой страшненький?' - отвечают, пожав плечами: 'Такого родила'. Такого родила, госпожа Гедора. Сиди теперь в уборной, кури и переживай. Нет никакого снисхождения к недогадливым.

  

  Впрочем, ощущение, что не только сам Илан не контролирует события, но уже и события не управляют им самим, не отступало. Принимай решения, или не принимай. Делай что-либо или сиди, сложа руки. Катится колесо мироздания, вот-вот раздавит всех вокруг, словно мышей телегой. От понимания, что кто-то здесь умнее, сильнее, принципиальнее и догадливее, никому не будет легче.

  

  Сразу вслед за Иланом из кабинета показался Неподарок.

  

  - Ты куда? - спросил Илан.

  

  - Посуду в столовую верну.

  

  - В процедурной на окне лежит черный футляр с моей подзорной трубой. Сбегай и принеси его наверх, на смотровую площадку, - велел Илан.

  

  Погода над городом стояла ни плохая, ни хорошая. Никакая. Облака в небе слиплись, как вчерашняя каша, утреннее солнце исчезло, воздух помутнел и горизонт размылся. В порту ветер раскачал волны, море возилось у пристаней, приподнимало лодки и мусор, плевалось в парапеты пеной, но не шумело всерьез.

  

  Неподарка Илан поставил лицом к порту и положил ему на плечо подзорную трубу. Вот он, парусник 'Гром'. Издали выглядит грандиозно. Мачты под сто локтей в высоту, черный лак, белая и золотая краска, блеск меди, облака парусов. Сооружение изящное и сложное. Вблизи, возможно, впечатление хуже. А, если верить тем обрывкам разговоров, что дошли до Илана, это и вовсе старая загнанная кляча, скрипучая, текущая, на которой про что ни вспомни, оно либо не в порядке, либо его не хватает. На борту постоянное перемещение людей, все чем-то заняты, что-то делают, стучат молотками, чистят, красят, штопают паруса, меняют местами, переплетают и сращивают канаты. То ли и правда накопилось столько проблем, то ли создают видимость деловой беготни, то ли нужно так, чтобы все всегда были взмыленные и при деле, иначе напьются и выйдут из повиновения.

  

  Но сегодня там происходит что-то особое. Палуба очищена. Матросы одеты не кто во что горазд и в одно поверх другого, а более-менее однотипно, в светлое. Офицеры в снежно-белой форме с золотыми шнурами. Построились. Красиво, парад. Цугом выходят барабанщики и сигнальщик с дудкой. Вслед за ними на веревках, как скот, ведут трех человек, раздетых на холоде до пояса. Они ежатся, бредут понуро, но послушно. Их привязывают возле борта, за спинами становятся экзекуторы со свернутыми линьками в руках. Офицер - капитан? - взмахивает платком, слаженно и беззвучно бьют барабанные палочки, резким замахом веревки в руках экзекуторов взлетают вверх...

  

  Илан резко увел обзор в сторону, скользнул по мачтам дальних кораблей. Вот горб карантинного острова, едва видный сквозь дымку, маяк, пристани, склады. Адмиралтейство, береговые конторы из красного кирпича, облезлые древние башни, порт и припортовые кварталы, аптека, городская тюрьма, крытый колодец с большим колесом на Пожарной площади - из него наполняют запряженную пестрым волом водовозную бочку. На соседней с пожарной частью улице - префектура. Пустая тренога под телескоп стоит с той стороны крыши, с которой удобнее наблюдать не за портом и 'Громом', а за Дворцом-На-Холме. Хорошую идею насчет телескопа подал доктор Илан, не забудьте его поблагодарить, госпожа префект.

  

  - Мне холодно, - заныл Неподарок. - Можно мне пойти в отделение?

  

  - Что ж сразу не сказал?

  

  - Я думал, вы заняты.

  

  - Можно, - Илан сложил трубу. - Пойдем вместе. Как твое здоровье? Пятно проходит?

  

  Неподарок открыл перед Иланом дверь на лестницу и пропустил его вперед.

  

  - Я не хочу больше пить эти капли, - сказал он Илану в спину.

  

  - Ты же сам говорил - помогают.

  

  - Помогают. Мне из-за них наплевать не только на себя, но и на других. Мне никогда не было так... поровну на всё и всех, как вчера. Мне не нравится. Не должно быть все