- Хорошо, - сказал Илан, с утра тоже принявший каплю равнодушия. - Ходи, чешись. Будем по твоей спине определять уровень справедливости в мире. Чешешься - значит, мир несправедлив, и властям есть, над чем работать, а государям - о чем думать.

  Неподарок сзади буркнул что-то несогласное, мол, всё не так, и вы не понимаете.

  - Дозу убавь себе, правдолюбец, - посоветовал ему через плечо Илан. - Бери не пять капель, бери две. Мир справедливым все равно не станет, а ты зазря покроешься коростой.

  - И пускай, - заявил Неподарок. - Все равно никакого выхода нет.

  - Что значит - пускай? Что значит - выхода нет? Я пытаюсь сделать твою жизнь полегче, попроще, насколько вообще могу что-то для тебя решить, а тебе это не нужно? Не живется спокойно? Хочешь страдать за других?

  - Но вы же за других страдаете.

  - Я? - удивился Илан. - Я не нытик, не желающий решать свои проблемы, потому что ему с ними нравится и он ими дорожит. Которому помощь не нужна, поддержка тоже. Если я вижу, что что-то не так, я стараюсь это исправить. И я не лезу в это душой.

  - И я не нытик! - возмутился Неподарок. - Но - если выхода нет?..

  - Неподарок! - остановился Илан. - Мир вообще несправедливо устроен. Жизнь человеку дает Единый, а отнять ее может любой. Единственный закон, который в мире постоянен и действенен - закон всемирного свинства. Когда ты поймешь это, ты, может быть, перестанешь ныть, болеть справедливостью и предъявлять к мироустройству претензии.

  - Вам легко говорить! Вы не знаете, что значит быть таким, как я - кому нет места в обществе, у кого нет права на уважение людей, на их сочувствие! Меня можно унижать и обращаться со мной, как с преступником и как с вещью! Не отказывайте мне в возможности хотя бы самому себя чувствовать человеком!..

  - Хочешь быть человеком - веди себя, как человек, а не изображай из себя трагическую фигуру на пьедестале.

  - Вы ничего не знаете о моем истинном положении! Если бы я был только рабом!..

  - Ну, так расскажи мне, в чем дело.

  Илан загородил Неподарку дорогу вниз и стал в темноте узкой лестницы ждать признаний. Без особой, впрочем, надежды.

  Неподарок остановился на две-три ступеньки выше и молчал.

  - Он не расскажет, - послышался голос Намура с площадки третьего этажа, куда спускалась лестница. - И будет прав. За государственную измену положена очень страшная, длинная, мучительная казнь.

  - Тем не менее, как я понимаю, смелые находятся, - сказал Илан и пошел дальше, а Неподарок, молча, за ним.

  - Что там на 'Громе'? - поинтересовался Намур, когда Илан поравнялся с ним на лестничной площадке.

  Илан взял подзорную трубу под мышку.

  - Публичная порка, - сказал он. - Ничего примечательного.

  - Они собираются отчаливать. Мы тормозили им ремонт, задерживали заказ с верфи. Сегодня-завтра отдадим, пусть убираются. Мы больше не заинтересованы в них. Они уйдут, как только будут готовы.

  - Я смотрел не за 'Громом', - сообщил Илан. - Я смотрел на префектуру. И заметил, что оттуда смотрят за мной.

  Намур развел северными рукавами и перевел взгляд Илану под ноги.

  - Такая у них работа - следить за каждой тенью, - пояснил он, как показалось Илану - не веря в то, что сказал.

  Неподарок откровенно держался от Намура подальше и у Илана за спиной. Они разошлись с государевым советником каждый по своим делам. Намур вежливо кивнул и отправился в жилые комнаты, Илан сделал вид, будто спешит вниз, взял Неподарка за рукав и повел за собой.

  Они спустились на второй этаж, прошли по коридору в сторону легочного и там Илан затолкал раба в пустую холодную комнату между отделениями, где хранился хозяйственный инвентарь и стояли шкафы с чистым бельем.

  - Я начинаю подозревать, - сказал Илан, плотно закрывая дверь, - что за мной следят, в том числе, из-за тебя. Мне остохвостела эта слежка, поэтому давай проясним. Родственники писали тебе: вырвись, приедь в Арденну, здесь все по-другому, здесь ты будешь свободен. Так?

  Неподарок неуверенно кивнул.

  - А с какой стати? Это на Ишуллане все было бы по-другому. Ишуллан ходжерский остров, на Ходжере нет пожизненного рабства. Это там ты мог отличиться умом, трудом, преданностью и заслужить себе свободу. Лет через семь-восемь тебя бы отпустили на все четыре стороны, если бы не наерундил на бОльшую сумму, чем за тебя платили. А на Ардан сейчас, под протекторатом, распространяются имперские законы, действительные для Южного Таргена. Здесь ты раб по рождению, значит, раб навсегда. Ты интересуешься справедливостью и правом? Тогда должен знать, что рабы, даже собрав волшебным образом денег, другого раба выкупить не могут, потому что все имущество и все средства раба принадлежат его господину.

  - Моя мать и брат были свободны.

  - Были, только почему? Твой брат сказал мне всего пару слов, но по ним я понял, что раньше он жил на востоке в горах и ненавидел тех, кто им владел. Между вторым триумвиратом и возвращением моего отца к власти в Хираконе произошло большое восстание, рабы бежали, убивали хозяев, жгли поместья, пролили много крови. Твой брат был рабом, и вдруг оказался в Арденне. Арденна город снисходительный. К тем, кто поселился в трущобах, - особенно. Там не спрашивают, кто ты и откуда. Твой брат продавал поддельные документы для работорговли и порта. На него и была вся надежда в твоем случае. Ты знал, в чем дело? Что значило его 'все по-другому'? Поэтому ты сжег все письма от родственников?

  - Нет, я не знал, - отказался Неподарок. - Просто надеялся, что все будет по-другому. Очень хотелось верить.

  - Тебя купил хозяин острова Ишуллан, таргский император. Не сам, конечно, от его имени. Ты был во владении островного Дома, а инженеру отдан во временное пользование. Рисовать ходжерским хозяевам фальшивку на какое-нибудь наследство, на богатых родственников и надеяться,