закончатся неприятности, связанные с ним. Намур заберет остаток свинцовых ящиков из старых конюшен, уедет с ними туда, где эти ящики и его умение управлять их содержимым, очень нужны. Вернутся в посольство оба Небесных Посланника, и Зарен, и Палач. Тетя Мира прекратит нервничать из-за далекой пиратской угрозы и займется близкими городскими делами. Хофра, не отдавшая долг, станет держаться подальше от арданских, ходжерских и таргских берегов, укоротив воинственные амбиции и занимаясь лишь контрабандой. А секрет употребления нитораса - хотят его украсть, купить, разведать - так и пусть берут. Потому что он на самом деле бесплатный и вовсе не секрет. Это знание, которое может и должно принадлежать всем. Главное в нем - чтобы заинтересовались, не отметали с порога, как ненужную глупость или излишнюю сложность. Не говорили пациентам 'ничего, потерпишь' только оттого, что нет умения правильно рассчитать и вовремя ввести дозу.

  

  Сколько учился на Ходжере, Илан никогда не слышал там о политике нераспространения знаний, о каком-то соглашении с Хофрой, о том, что достижения науки могут быть тайными и недоступными. Появилось что-то, способное серьезно облегчить человеческую жизнь - это сразу пускали в дело, отдавали людям. По крайней мере, так Илану казалось. Может быть, он чего-то и не знал, но его напрямую учили тому, что знаниями следует делиться. Как минимум, не закрывать, не прятать их, а применять.

  

  Останутся предатели государственных интересов на Ишуллане и торговцы ими в Арденне? Для охоты на береговых крыс, есть префектура и Адмиралтейство. Они займутся, они поймают. Но мечтать не вредно, вредно не мечтать. Останется гильдия врачей и цех аптекарей, у которых нет дружбы с госпиталем и мира в себе. Останется Гагал и его семья, нанявшая для него убийцу. Останется Эшта с отрубленной рукой. Останутся префектура и Тайная Стража, которые не поделили в Арденне обязанности, потому что Тайной Стражи официально в Ардане нет, и кто и за какими тенями следит, они между собой не определили. Останется смертельная болезнь у императора Аджаннара, ей некуда деваться. Останется возможность войны между хофрскими кланами или Хофрой и Ходжером.

  

  Останется даже Неподарок и его наследство, хотя это неточно. Неподарок снова врет, или недоговаривает, или переворачивает правду с ног на голову, или пытается привлечь в свои плутни доктора, спровоцировав на жалость. Неспроста он так подробно расспрашивал Мышь про Илана, а та объясняла, что доктор добрый человек, всех жалеет, и этим можно пользоваться. Теперь из правды, полуправды и вранья воздвигнуто уже целое сооружение вроде парусника 'Гром', которое хорошо бы как-то упростить до уровня лодки, веревки и тряпки. А ведь жалко идиота. То ли Неподарок запутался в своих и чужих аферах, то ли уже и сам Илан запутался в его настоящих и мнимых родственниках, голубях, хозяевах, депешах и кто за кем следил... Зачем он признался, что перепутал голубей? Зачем говорил, будто его мучает совесть и он хочет что-то там искупить? Почему, на самом деле - почему? - он отказался пить лекарство? Сам Илан от этого состава не то, чтобы успокаивается. Скорее, тупеет. Поэтому не берет себе много, ему еще работать. А теперь после лекарства нужен крепкий, очень крепкий чай, чтобы было поровну на эмоции, но не заснуть, не промотать ответственность.

  

  И, наконец, останется госпожа Гедора, которая внезапно прозрела и увидела в Илане полное семейное сходство от макушки до пяток. То самое, которое его самого пугает в зеркале.

  

  Разобраться со всем этим надо так, чтобы потом по ночам привидения не приходили глядеть в глаза. Призраков доктору Илану своих достаточно.

  

  А где-то на линии горизонта копится и копится напряжение. Это уже не колесо, это буря. Словно вблизи еще солнечный день, но ветер то и дело порывами доносит пропитанный опасностью воздух грозы. Накатило - и вместо грома топот в длинном коридоре, ищут доктора Илана. Бросайте всё и всех, бегите вниз, там ужас что поступило, доктор Гагал сам взять не решается.

  

  Неподарок, сунувшийся в дезинфекцию вслед за Иланом, мигом выскочил прочь с рвотными позывами. Илану одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он не справится один, нужно звать Наджеда. Нужно вообще всех звать, кто хоть что-то умеет и может.

  

  Мальчишка лет пятнадцати. В сознании, не стонет, только глаза дикие. В приемном обезболивающее ввели, но в полной мере еще не подействовало. Правая рука сломана, из грудной клетки и из живота торчат два металлических штыря в палец толщиной, проткнувших тело насквозь. Срезанная одежда валяется на полу, в одежде золотое шитье, слипшийся от крови богатый мех, тут же сапоги с жемчужной вышивкой, на них золоченые шпоры. Илан толкнул ногой все это в сторону. Из-за спины шепчут: садился возле кузни на только что подкованную лошадь, штыри стояли рядом, у телеги. То ли лошади подковы не понравились, то ли кузнец был груб, лошадь встала на дыбы, завалилась назад. Вот результат. Доктор Гагал молча разводит руками, глаза у него почти такие же, как у мальчишки. Операционная готова.

  

  Готова, так поторопимся. И галопом за доктором Наджедом, заодно, за Мышью. За Мышью - потому что без поддержки с тыла стоять у стола рядом с Наджедом нет желания. Мышь всегда знает, как пролезть вперед и что кому сказать мимо устава. Лекарство Неподарка Илан принял вовремя, хорошее лекарство, сосредоточиться не помешает, а нервную дрожь уймет. Потому что доктора Наджеда в госпитале нет. Он уехал в банк распорядиться деньгами, поступившими на ремонт крыши, у него встреча с подрядчиком, - это сведения от господина интенданта, перемешанные со сверхценной информацией о том, что слушатели фельдшерских курсов нарисовали в пустом корпусе на стене жопу и, пойманные на месте преступления, нагло заявили, будто это схема для внутримышечных инъекций. Самое время Илану сейчас об этом узнать. Нет, доктор Илан не может принять меры и повлиять на виновных, докладывайте доктору Наджеду, как вернется.

  

  Мыться идут все: Илан, Никар, мальчик из морга и Гагал с его опытной бригадой. И когда же эти приступы нервов отпустят, с какой по счету операции?.. Если поискать на стороне виноватого, то виновата сестра Гагала, так не вовремя решившая увеличить свою долю в наследстве. Если б не она, рядом с Иланом сейчас стояли бы не неопытный лиценциат вместе с напуганным Гагалом и не знающим торакальной и абдоминальной специфик Никаром, а спокойный и доброжелательный доктор Раур, в каждом сложном случае