Но откуда взялась лилия? Грэйсон пока не мог дать ответов на эти вопросы, но он не жалел, что предупредил своих братьев и Эйвери о возможном проникновении, и если они будут действовать быстро, то либо обнаружат нарушителя, либо исключат эту версию. А пока же…

Грэйсон следил за Брэди. Угрозы физической расправой обычно не входили в арсенал любимых тактик Хоторнов, но сейчас казались Грэйсону весьма привлекательной идеей. Он пересек вертолетную площадку, остановился в паре шагов от своей цели, но ничего не говорил.

– Грэйсон Хоторн. – Низкий голос Брэди прозвучал довольно безобидно. – Твоя слава тебя опережает.

– Полезная штука, – сухо ответил Грэйсон. – Слава. И чем же славишься ты, интересно?

– Я ученый.

– Что за игры ты ведешь, ученый?

Брэди как ни в чем не бывало прижал часы к книге:

– Я играю в ту же игру, что и остальные.

– Сильно в этом сомневаюсь. – Грэйсон тоже мог проявить завидное хладнокровие и вкрадчивым тоном продолжил: – Скажите мне, мистер Дэниелс, что у вас нет спонсора. Что единственная игра, в которую вы здесь играете, – это решение головоломок.

Брэди, ничего не ответив, подошел к только что открывшемуся потайному отделению и вытащил оттуда браслет и подвеску. Затем прослушал подсказку, а через две секунды он уже кинул свой ключ в жидкость.

Либо он и правда был очень умен, либо он все это время шпионил за ними.

Брэди вытащил ключ, пробежал глазами по подсвеченным буквам и только после этого повернулся к Грэйсону и посмотрел на него с невозмутимым видом.

– Я тебе не враг. Как и ей. – Задумчивый взгляд карих глаз остановился на Лире.

Грэйсон сразу же понял, когда Брэди заметил каллу в ее руке – он пару секунд пристально смотрел на цветок.

– Ты что-то хотел сказать, – напомнила ему Лира.

– Разве это тоже часть игры? – с сомнением в голосе спросил Брэди.

– Конечно же нет. – Грэйсон сыграл во столько хоторновских игр, что был абсолютно в этом уверен. – Скажи мне, что ты понятия не имеешь, откуда взялся этот цветок.

– Я понятия не имею, откуда взялся этот цветок. – Брэди держал взгляд Грэйсона целых три секунды, а потом отвел глаза и поправил очки. – Но уверен, что его оставили для меня.

Лира обошла Грэйсона, и он едва удержался от того, чтобы снова не встать между ней и Брэди Дэниелсом.

– Почему вдруг именно тебе? – махнув каллой перед Брэди, спросила Лира.

Левая рука ученого потянулась к карману его куртки. Грэйсон напрягся, готовый действовать в любую секунду, но Брэди вытащил оттуда всего лишь фотографию.

– У меня есть теория, – сказал он Лире. – Все играют в эту игру по каким-то своим личным причинам.

– Например, двадцать шесть миллионов долларов? – холодно заметила Лира.

– Можно сделать много чего, когда у тебя в кармане есть двадцать шесть миллионов долларов, – согласился Брэди и протянул фотографию Лире, которая, помешкав, взяла ее в руки.

– Эта девушка, – тихим голосом произнес Брэди, – ее зовут Калла. Сейчас ей было бы двадцать.

«Калла, как название цветка», – отметил про себя Грэйсон, но он обратил внимание не только на это. Слова часто выдают людей – ее «зовут», но ей «было бы». Настоящее время, условное наклонение. Кем бы ни была эта девушка с фотографии, Брэди не видел ее уже очень много лет.

Кем бы ни была эта Калла, Брэди Дэниелс сомневался в том, что она еще жива.

– Калла? – Лира посмотрела на цветок в своей руке. – А какая у нее фамилия?

– Это имеет какое-то значение? – ответил Брэди.

Грэйсон отлично умел искать взаимосвязи и скрытые смыслы, недоступные обычному сознанию. Если Лиру вовлекла в эту игру третья сторона, то Эйвери сама выбрала Брэди в качестве игрока. Связь между девушкой на фотографии и цветком, который отец Лиры подарил ей в ночь своей смерти, казалась невероятным совпадением.

Слишком уж невероятным.

– Если этот цветок предназначался тебе, то откуда он взялся? – чеканя каждое слово, поинтересовался Грэйсон.

Кто оставил его на том камне?

Брэди едва заметно пожал плечами:

– Я ставлю на Рохана. По-моему, Британец не преминет воспользоваться своими знаниями и хитростью, не согласны?

Грэйсон сразу понял, что затеял Брэди. Он соврал сейчас, хотя раньше говорил правду.

– У тебя есть спонсор, – констатировал Грэйсон.

– Я вам не враг. – В этот раз Брэди обратился к Лире. – Я никому не враг. Я всего лишь аспирант. Мне интересно, как влияют материальные предметы, с которыми мы взаимодействуем, на формирование нашей личности. Мне нравятся книги. Мне нравятся звезды. Мне нравятся цифры. И я играю в эту игру по очень веской причине.

А вот это уже снова было правдой. Правдой, которая не имела никакого значения. «У тебя есть спонсор, и, кем бы он ни был, ты думаешь, что он оставил эту каллу тебе», – подумал Грэйсон.

– Я не жду, что вы мне поверите. – Брэди по-прежнему обращался к Лире. – Но вдруг мой жест доброй воли поможет убедить вас?

Он наклонился к ней и прошептал что-то так тихо, что Грэйсону не удалось разобрать ни слова.

Что ты говоришь ей? Что ты задумал, ученый?

Взглянув напоследок на Лиру, Брэди двинулся к краю вертолетной площадки – той, что не выходила к океану, – а потом пропал из виду.

Лира молча постояла какое-то время, а потом повернулась к Грэйсону.

– Жест доброй воли? – недоверчиво спросил он.

– Римские цифры, – ответила Лира.

– Мы и сами догадались.

– Он догадался еще кое о чем. – Янтарные глаза смотрели прямо на Грэйсона, и он узнал этот блеск. – Когда ты находишь правильный ответ, то сразу понимаешь – это он.

Глава 25 Грэйсон

Часы на четвертом этаже особняка были большими, с золотыми римскими цифрами на циферблате, и Грэйсон не мог не подумать, что его братья и Эйвери придумали блестящую игру, поражающую своей роскошью.

Лира, стоявшая рядом с ним, все еще держала в руке каллу. Заметив, как Грэйсон только что взглянул на цветок, она заговорила:

– Кто-то специально послал меня сюда, но тогда зачем отвлекать? – Лира переложила цветок в левую руку и прижала правую ладонь к циферблату. – Сначала записки с именами моего отца, потом цветок, и даже девушку с фотографии Брэди зовут Калла.

– Просто совпадение. – Грэйсон поднял руку и вместе с Лирой принялся изучать римские цифры на часах.

– Но что, если у нас с Брэди один и тот же спонсор? Что, если этот человек пытается заставить меня вспомнить ту ночь, когда умер мой отец?

Грэйсон подумал о том, как Лира называла себя оружием