целой. Бинт размотался. Агле кинулась подвязать. Анри кивнул на Неля:

— Им вот займись! Привидение допрашивать!.. Одичаешь тут с вами… — бурчал он, уводя князей Вакарас, прошлого и актуального, под руки. Обернулся к ведьме: — И не надейся! Мы будем за тобой следить — я и Витольд.

После мытья и перевязки Нель заснул. Агле растрясла его ближе к вечеру, чтобы накормить куриным бульоном. Но в шатер, чтобы не бередить раны, переносить барона не стали, просто закутали потеплее.

Он скандалил, пробовал встать, но опять валился, пока не заснул снова. Ведьма сидя дремала рядом. И встретилась с ним взглядом глубокой ночью, когда лагерные костры едва тлели, а над головой, четко видное сквозь сосновые лапы, раскинулось огромное небо. Глаза Береша были ясными и совсем не сонными.

— Зачем, когда вокруг такой прекрасный мир... люди убивают и... мешают жить друг другу?

Агле не знала ответа.

Неспешно катилась над Менским вхолмием ночь, пряла бесконечную пряжу Верпея[1], приспуская к земле на ниточках звезды. У земли курился белесый туман, кто-то шуршал и вздыхал в траве. Сова на мягких крыльях пролетела над головой.

Юрген подошел, беззвучно ступая. Привидением белели штаны и рубаха, а загорелые руки и лицо терялись в темноте. Князь присел на край носилок, Агле чувствовала, что он хочет сказать другу о себе и Майке, но... не решается.

Теперь Юрген был в таком же положении, что и Агле, и ведьма сочувствовала ему до боли. Она бы могла сказать князю, что не Майка — она была с ним!

Но он уже произнес то, что тоже мучило:

— Я извиниться пришел. Я не знал, что тебя схватили. А если бы знал…

Нель хлопнул его по руке:

— Кинь дурное! Глянь, как Агле тебя глазами ест!

— Я не ем! — огрызнулась она. И покраснев сбежала.

[1] Верпея — языческая богиня, прядущая на небе нити, к которым привязаны звезды людских судеб.

Глава 11

1492 год, июнь. Замок Ауле

Агле выскочила из спальни, потому что на весь замок разливался громкий пьяный тенор:

— А у вдовочки на постелечке помоги ему тожа-а!..

Плетясь вдоль левой стены бесконечного коридора к покоям дона Юргена, Нель то пел, то болтал сам с собой. Что он нес, ведьма не всегда понимала, но предпочла пойти следом — чтобы поддержать, если будет падать. Но пока барон прекрасно справлялся. Правда, бранился себе под нос, мол, от благородного ара даже служанки шарахаются. А он к такому не привык…

Поспевать за Нелем Агле было не сложно. Его язык молотил намного бодрее ног. Чтобы не упасть, барон хватался за торчащие из стены камни и шипел от боли. Боль, должно быть, и выгнала его из теплой постели искать приключений на зад.

— С другой стороны, как говорится, «если у тебя ничего не болит, то ты уже умер», — произнес Нель в пространство. — А-а… я войду и спрошу у него: «Выпить есть? А он мне: — Пошел ты! А я ему…»

Свет походни — неожиданно резкий — заставил Агле шарахнуться летучей мышью. Она подождала, пока Береш пройдет вперед и его тень мазнет по стене, уходя вслед за хозяином в темноту. И помедлила еще немного.

— Рад видеть ара в добром… хм… здравии, — из темноты изрек Рошаль, и ведьма обрадовалась, что не стала торопиться. С учителем Юргена у нее отношения никак не складывались, получалось даже хуже, чем с графом Витольдом. Голоса из гримуара советовали не пытаться услужить, оставаться самой собой. Но жесткий ренкорец ее пугал. Словно видел насквозь. Он вообще был циничен и насмешлив почти с каждым. И вот сейчас по голосу невозможно было понять, действительно рад или издевается. — Идешь засвидетельствовать магистру свое почтение?

— А что, канцлер? Нельзя? — ощетинился Нель.

Магистр, канцлер, отметила Агле, не понимая в целом, о чем они. Анри шумно вздохнул:

— Вообще-то петухи вот-вот проорут.

— И что? — огрызнулся барон. — Будущему королю во благо отечества сутками бдеть положено.

Агле задохнулась в ужасе. Похоже, князь Вакарас не просто собирался вернуть себе княжество — как она, не будучи слепой, понимала. Войско собиралось в замке Ауле, приезжали и уезжали гонцы. появлялись и растворялись в ночи странные гости. Все это делалось якобы для защиты от набегов из-за Рассветного хребта. А на самом деле...

Так или иначе противостояние между Ужом и Синедрионом должно было завершиться, и было оно не их тех, что решаются мирно. Тут или Гнат с Гражиной (странно, что не явился еще гонец пытать ведьму о сведениях, время вроде как вышло), или мятежный, чудом спасшийся Гражинин брат. Князь-еретик, так любимый народом. Кто не мечтает о справедливости? И о том, кто способен ее принести? Но в короли?

Хотя княжество Вакарас как раз и было ступенькой к трону. Либо для одной, либо для другого. А Агле сейчас надо было постараться, чтобы ее не заметили. Не отговоришься после, что за барона Береша беспокоилась...

Канцлер хмыкнул:

— По лестнице хоть подняться сумеешь?

— А куда ж я денусь? Лифта здесь нет, — непонятно добавил Нель.

Собирался пройти мимо. Но Рошаль резко развернул его к себе:

— Вот что, герольд… Не вздумай Юргена задевать. Он в твоих бедах не виноват! Или я тебе шею сверну. Понятно?

— Да куда уж понятнее! Пропусти.

Рошаль прошагал мимо ниши, где таилась Агле, опахнув полой мантии, и пропал в темноте. А она беззвучно шлепая босыми ногами, опять пустилась за Берешем.

В покое князя горела свеча. Бросала дрожащие отсветы на массивную с позолотой мебель, парчовый балдахин огромной кровати, бумаги, разложенные на столе. Юрген дремал за ним, склонив голову на руки.

Барон бесцеремонно вошел, оставив дверь приоткрытой. Агле глазом прильнуло к щели.

Столько было связано у нее с этим покоем! Ей было сладко и больно. Она опустила ладонь на лоно.

— Сторожите! — обратилась к голосам. — Скажите, если кто будет идти.

За спиной согласно колыхнулась темнота.

Юрген пошевелился, Нель отпрянул, перестав читать бумаги на столе. Споткнулся о загнутый угол ковра и рухнул на подвернувшийся сундук.

— Неласково ты гостей встречаешь! Рошаля на меня натравил. Теперь ковер...

Юрген захохотал. В звуке этого смеха ведьме опять почудилась вина. Князь ничего так и не сказал тогда Нелю о Майке. И позже, укрываясь за делами. А Нель что-то чувствовал темным сознанием,