и свалилась вбок, одним движением набросив на себя одеяло по макушку. Илан посмотрел на нее, проворчал: 'Хотя бы фартук сними, спать не раздеваясь вредно', - подставил к дверной ручке стул и ушел к себе.

  

  Рабочая станция от медицинского центра. Тайные знания прошлых поколений и договор об их нераспространении. Он понимал само название куба. Понимал он и то, зачем куб принесли ему и оставили. И кто принес, понятно было еще вчера. Имперская делегация, кто же еще. Но что делать с этим знаком то ли доверия, то ли лишней ответственности, не понимал. Думал про гостей с Хофры: полный комплект знаний, по образцам от истоков, получают там, кажется, только Небесные Посланники. Даже с рядовым населением знаниями не делятся, что уж говорить об аборигенах, инородцах и остальных чужаках. Недоучек не признают. Не доучился, неважно, по какой причине, - убей себя. Научился всему - замолчи и ослепни. Опасный путь. Будем надеяться, на Ходжере правила другие.

  

  Илан встряхнул попону, сложил ее на столе рядом с кубом, улегся и приложил ладонь к теплой поверхности так, как показал ему Рыжий. Приказал открыться, хотя сам почти спал. Только ладони перепутал. Подсунул ту, которая была обожжена, правую, от движения ее снова засаднило. Куб едва слышно пшикнул и невесомо взял его за руку. Рука стала Илана и не Илана. Ладонь словно погладили сквозь повязку и вдруг выпрямили стянутую ожогом поверхность до боли, а следом вся кисть онемела. Никаких деревьев и люстр сверху не выросло, но Илан уже знал, что кубу нужна дистиллированная вода и лекарства - любые, какие найдутся, потому что у самого куба внутри пусто, лечить и обезболивать нечем. А еще он возьмет у Илана кровь, чтобы из нее сделать плёнку и заживить ожог. Илан все это знал и понял не словами, а образами. Схемами действий.

  

  Он сел и потряс головой. Ладонь держало у стенки куба словно слабой паутиной, которая без труда порвалась. Онемение исчезло, зато стало больно - больше, чем до контакта с белой поверхностью. Галлюцинация или реальность? Лекарство Неподарка не такая уж сильная штука, но у Илана, как и положено врачу, нетипичная реакция на многие препараты. Кто его знает, вдруг не туда зашло и до сих пор не отпустило? Тем не менее, следуя указанной схеме, он дотянулся до большого стерильного флакона с водой на другом столе, до бутылки с глицерином и плоских банок с сухим йодоформом и цинковой мазью. А еще у него в кармане болтался изъятый у Неподарка пузырек успокоительного, его Илан тоже подставил. В лаборатории с лекарствами было негусто, а слезать со стола и идти в кабинет или спускаться вниз ради этого бредового бреда он не собирался. Подвинул все доступное вплотную к кубу, не раскупоривая, снова лег и приложил к белому теплому боку обожженную руку. Почувствовал покалывание сквозь повязку, почувствовал иглу в запястье. Вообще не боялся и не удивлялся даже. Подумал только: вот чему учит Рыжий Обморока, вот как становятся Небесными Посланниками, знающими неведомое, за что потом лучше себя убить, а не то сожгут в просмоленной бочке, как колдуна. Потому что никто же не поверит, что это не колдовство. И что-то много в Арденне развелось ангелов с тайными знаниями и рабочими станциями, был бы жив недогосударь Шаджаракта, смастерил бы рогатку посерьезнее, - отстреливать их пора потихоньку...

  

  Илан заснул. Не только по своей воле.

  

Глава 76

* * *

  

  Он видел сон про расследование. Для разнообразия, видимо. Что именно снилось и к каким гениальным выводам привело (а выводы точно были гениальными, все тайны раскрылись легко, самым прямым и незатейливым образом), Илан не запомнил, потому что этот сон тоже закончился взрывом: в кабинете из-под двери выпал и плашмя грохнулся на спинку стул. Дверь, впрочем, не открылась.

  

  - Нас заперла какая-то сволочь! - пропищала Мышь, приоткрывая один глаз, и снова накинула на голову одеяло.

  

  Илан прошлепал босиком по холодному полу до двери и дернул ее со своей стороны.

  

  - Что за ерунда? - удивился он.

  

  На уме у него были рыжие с их антипрогрессорским ригоризмом, когда каждый шаг цивилизации вперед секретен и запретен. Впрочем, тут Илан мог согласиться - белый куб вещь, которую следует прикрывать от постороннего интереса хотя бы попоной. Очень странная вещь. Ладонь у Илана была по-прежнему завязана, но не болела даже намеком. В лаборатории и кабинете все еще сохранялось тепло от нерационального перевода дров, печь стояла без углей, но горячая. Солнце светило прямо в окна, то есть, спал Илан максимум половину стражи. Однако выспался, словно провел на доброй перине целую ночь. И голова не кружится и не болит, как обычно бывает после успокаивающих капель. А вот Мышь не выспалась и вылезать на свет не желает, кутается в одеяло, как шелкопряд в кокон.

  

  - Сломать? - раздался с той стороны голос Джениша.

  

  - Я тебе сломаю! - отвечал Илан. - Второй ключ есть на главном посту!

  

  - Оставь себе тот ключ! - презрительно фыркнул Джениш и зазвенел чем-то легким, но множественным.

  

  В замке царапнуло, заскребло, дверь отомкнулась. На пороге, зажав в большом кулаке проволочное кольцо с двумя дюжинами отмычек, стоял младший инспектор Джениш, а старший инспектор Аранзар с опаской выглядывал у него из-за спины и уже держался за шею, предчувствуя экзекуцию.

  

  - Входите, - пригласил Илан.

  

  - Мы не вовремя? - спросил Джениш, окидывая Илана взглядом с ног до головы.

  

  Зрелище тот представлял собой, наверное, убогое и дикое. Волосы распущены, ноги босы, рубаха измята. И еще зачем-то заперся с несовершеннолетней.

  

  - Сейчас, - сказал Илан. - Приведу себя в порядок. Не стесняйтесь, я быстро.

  

  Он все-таки закрыл куб попоной прежде, чем заняться собой и гостями.

  

  - Нам нужен проводник в трущобы, - сообщил Джениш, когда Илан принес лоток с чистым инструментом и принялся за его напарника.

  

  Младший инспектор бесцеремонно сдвинул Мышь к стене и присел рядом с ней на кушетку.

  

  - Типографию нашли? - спросил Илан.

  

  - Вычислили. Хотелось бы думать, что вычислили. Но пока ничего определенного. Неуловимые твари. Адмиралтейство здорово подставило нас, те поняли, что