видишь целого. Зато это целое, похоже, неплохо осознает себя, как консолидированную силу, и нужно быть всерьез святым, чтобы противостоять ей и менять к лучшему что-либо в порядке мироустройства.

Святым или же безумным как Черный Адмирал. Святым быть трудно. Безумным, наверное, проще. Поэтому те, кто примеряет на себя шкуру Илана и судит о нем по себе, предполагают, что он пойдет вторым путем. Или первым у него просто не получится.

Осторожный стук в дверь, шум, голоса, шаги. Илан оторвался от куба, завернул угол попоны и выглянул в кабинет.

Мышь привела гостей, а сама, невежливо растолкав их на пороге, подбежала и встала рядом с Иланом. В кабинет вошли трое — Палач за руку с Пронырой и доктор Зарен. Все они поклонились.

– Мы прощаемся, доктор, – произнес Палач. – За нами прислали, нам пора. Я хотел еще раз вас поблагодарить. Если бы не вы... я многого бы не понял. Не был бы в мире с самим собой. Спасибо вам огромное за все, что вы делали и говорили.

– И я хочу поблагодарить – за бесценный опыт, которым вы щедро делились, – добавил Зарен.

Илан опустил голову.

– Это моя работа, – сказал он.

Немногословен сейчас он был не от скромности, а от нехороших предчувствий. «Гром» ему не нравился, порядки на «Громе» ему не нравились, все, что было связано с «Громом», таило в себе опасность и подлость недалеких шкурных выгод, зря называемых политикой. Никакая это не политика, это примитивнейшее базарное шкуродерство при казарменных порядках. Такое все простое, что и упрощать некуда.

Илану с профессиональной точки зрения было жаль своей работы, а по-человечески – людей, которые попадают в жернова событий и колеса мироздания так, что остается лишь с бессильной злостью следить за их судьбой. Он уже сделал, что мог, и теперь ничего не способен поменять. Это вызывало досаду и ощущение незавершенности дела.

– Вы смотрите так, словно готовы нас хоронить, – заметил его состояние Палач. – Не печальтесь. Все не так плохо. Есть небольшая надежда на всеобщее благоразумие. На рациональность. Есть люди, до разума которых можно достучаться.

– Всеобщее благоразумие это миф, – развел Илан руками. – Рациональнее надеяться на чудо.

Теперь и Палач развел руками:

– Чудеса могли бы менять мир, если бы случались, но их, увы, не происходит. Кроме тех, что люди сами способны творить руками и душой. За сделанные вами чудеса мы вас благодарим. Но дальше — у нас своя судьба. Пусть невеселая и нелегкая, но наша. Мы попробуем что-нибудь сделать. Возможности наши сегодня невелики, но мы не опускаем руки.

– Спасибо за науку, – добавил Зарен.

Они с Палачом снова синхронно поклонились. Илан склонился в ответ. Проныра что-то знаками показала Мыши, видимо, тоже прощалась.

Мышь сорвалась с места, метнулась в лабораторию и мгновенно вернулась, держа что-то небольшое под фартуком. Она просеменила к Проныре и кивнула ей:

– Вот. Тебе на память! – Мышь извлекла тайный предмет, протянула сомкнутые ладони и, когда Проныра подставила руки принять прощальный подарок, посадила в них синюю мышь.

На два удара сердца в кабинете настала полная тишина и неподвижность, только смелая синяя мышь приподнялась на лапках и пошевелила усами. И вдруг мышь полетела через весь кабинет и шлепнулась в раковину, а воздух прорезал дикий истерический визг. Проныра отгородилась от Мыши обеими руками, шатнулась назад, а доктор Зарен, опомнившийся раньше других, обхватил ее за плечи и крепко прижал к себе.

– Ду... ду... дура! – визжала Проныра, вцепившись в Зарена так, словно хотела вскарабкаться ему на голову. – Дура! Дура! Дура!.. Так не... льзя! Я... бо... боюсь... мышей!..

Мышь совершенно растерялась и хлопала глазами.

– Прости, прости, – бормотала она. – Откуда же мне было знать... Прости, пожалуйста...

– Девочка заговорила, – произнес Зарен. – Чудо!.. Доктор, это чудо!..

Палач сначала тоже шагнул к дочери, потом у него затряслись руки, а потом он вдруг стал вытирать ладонями глаза и хвататься то за дочь, то за Зарена, то за собственное лицо. Илан сообразил, что самое время разливать по чашкам успокоительное.

Пятью сотыми позже, когда ошарашенную внезапным мышиным волшебством хофрскую компанию вынесло в коридор, а не менее ошарашенная Мышь вернула летучего синего зверька назад в банку и снова попыталась объяснить Илану, что она не виновата, Илан поймал ее за пелерину робы и сказал:

– А ведь мировое равновесие-то поменялось, Мышь. Ты его поменяла, юная волшебница. Ты, случаем, не видела советника Намура, когда вела их всех сюда?

– Видела. Он отпаивает холодным корнем своего припевалу там на лавке, – и Мышь махнула в сторону коридорного поста.

– Отлично, – сказал Илан. – Сиди тут, я сейчас вернусь.

 * * *

  

  Джениш явился из театра с корзиной пирогов, бутылкой вина и роскошным, стремительно опухающим кровоподтеком на левой скуле. Костяшки на правом кулаке у него были ободраны. Прижимая к себе корзину, он бодро топал по лестнице на второй этаж, а не в малую сестринскую, где его товарищ свил себе гнездо из старых тряпок у сушилки и отогревал там больное горло. Илан как раз объяснял Намуру, что следует срочно задержать бывшего негласного главу хофрского посольства Палача, с ним судового врача парусника 'Гром' Зарена и маленькую рыжую девочку, которая в любом случае путешествует с отцом.

  Основания? Для вашего ведомства разве нужны основания? Допустим, подозрение в шпионаже. Они декаду таращились из окон на склады со свинцовыми ящиками, кто знает, вдруг кто-то из них видит сквозь стены. Придется сразу отпустить? Не имеете права задерживать граждан Хофры? Ну, и отлично. Убедитесь, что при них нет ничего лишнего, ни бумаг, ни предметов, ни запрещенных веществ, кроме выписанных лично доктором Иланом, и отпускайте с извинениями. Ошибки в вашем ведомстве тоже наверняка случаются. Главное, чтобы 'Гром' к тому времени успел отчалить. Не будет успевать - дайте ему предписание срочно покинуть акваторию. 'Гром', даже если он древняя гнилая лохань, не догонит ни одно корыто из Арденны. Если эти трое опоздают хотя бы на пару сотых, дело будет сделано.

  Намур не спорил и напрямую не спрашивал, но обиняками пытался выведать, зачем, а Илан не мог сейчас объяснить. Слишком длинная получилась бы история, действовать следовало быстро.

  При виде Джениша, с грохотом споткнувшегося на предпоследней неровной ступеньке, Намур и Илан замолчали.

    - Лестница у вас! -