Цзинфан стремительной походкой направилась по широкой улице, увлекая за собой Юэсюэ. Они свернули в проулок между жилыми домами, а затем вышли на открытую дорогу, ведущую к гавани.

Вызов Мацзу

Ворота храма Чжаосин были обращены к набережной. Стоя на каменных ступенях, ведущих к входу в храм, можно было разглядеть берег моря на расстоянии примерно двухсот метров. Шум прибоя был едва различим, в то время как морской бриз ощущался во всю мощь. С правой стороны располагалась начальная школа Шуйдиляо – единственная в поселке. Когда журналисты брали интервью у классной руководительницы малышки Хуан, Линь Син, стоя в воротах школы, Хуан Жунван тоже присутствовал при этом, но не проронил ни слова. Классная руководительница прятала лицо в ладонях, ее голос срывался на рыдания, когда она рассказывала о горячо любимой ученице, мысль о расставании с которой была для нее невыносима.

– Она была послушной девочкой, после окончания уроков сразу шла на рынок делать уроки и помогать отцу собираться домой…

– Она жаловалась на самочувствие в тот день?

– Нет, все было как обычно.

– Господин Хуан, почему вы отказываетесь от вскрытия?

Под яростным натиском репортеров Хуан Жунван отказался отвечать на вопросы. Вконец измотанный распоряжениями о похоронах дочери и торговлей в рыбной лавке, которую он не мог оставить без присмотра, мужчина вытащил заключение о смерти своей дочери и с молчаливым укором продемонстрировал его перед камерами журналистов. В заключении было указано лишь: «Смерть наступила в результате сотрясения мозга после падения» – и больше ничего.

Чувства Хуан Жунвана можно было понять. Он глубоко тосковал по ежедневным приходам своей милой дочурки на рынок, по тому, как она, сидя на скамейке и опустив голову, тихонько делала домашнее задание, а потом послушно ждала, пока он закончит вечернюю торговлю и они вместе поедут на мотоцикле домой. Мужчина категорически не хотел, чтобы ее подвергли анатомическому вскрытию. Неважно, как тщательно и филигранно ее после этого зашьют, – эти надрезы будут означать, что она умерла второй раз. Согласно полицейскому отчету, предварительное заключение ссылалось на острую реакцию, вызванную токсическим веществом, поскольку из носа и изо рта малышки Хуан непрерывно хлестала кровавая пена, словно из бутылки газировки или пива, которую только что открыли, перед этим хорошенько встряхнув. Однако, поскольку вскрытие проведено не было, определить, что это был за яд, не представлялось возможным. Оставалось только подвергнуть здание школы и площади продовольственного рынка полномасштабной санитарной обработке и дезинфекции. Сотрудники санитарной службы с доверху заполненными дезинфицирующим раствором баллонами на спинах шли по улицам, опрыскивая всё вокруг. Эти успокоительные символические действия были весьма далеки от того, чтобы принести реальную пользу. Через неделю после смерти малышки Хуан был найден мертвым маленький мальчик. Он лежал в той же позе, что и дочка Хуан Жунвана: тело сведено судорогой, дыхательные пути забиты кровавой пеной, которая хлестала фонтаном.

Почти в это же время часть жителей поселка начала сомневаться в безопасности питьевой воды, а другая часть додумалась до того, что это результат воздействия злых сил. Беспорядочными толпами они хлынули в Чжаосингун, чтобы попросить Мацзу обезопасить и заговорить воду.

Чжаосин – это не только главная святыня, но и главный религиозный центр всего Шуйдиляо. Календарь местных жителей строится на основе храмового календаря. Начинается все с ритуала первого благовония [30] и зажжения фонарей [31] во время празднования Нового года [32]. За ним следует День рождения Мацзу на двадцать третий день третьего месяца по Лунному календарю, затем в седьмой лунный месяц наступает время Фестиваля голодных духов [33] с запуском бумажных фонарей по воде. В десятый лунный месяц проводят ритуал Поклонения Ковшу [34], и, наконец, завершается лунный год церемонией Проводов божеств [35]. Между этими вехами – бесчисленные дни почитания многочисленных божеств, так что практически каждый месяц в храме проходит крупное богослужение. Именно поэтому, когда в поселке наступают неспокойные времена, первое, о чем думают люди, – это обратиться за помощью к Мацзу. Юэсюэ проследовала в ворота храма вслед за Цзинфан. Не посещавшая храмы во время проживания в США, девушка была незнакома с храмовыми ритуалами и знала лишь, что нужно следовать за подругой, возжигать благовония и бить поклоны. Цзинфан воскурила двадцать благовоний и выдала Юэсюэ еще десять, пояснив, что три нужно воскурить в курильнице Тяньгуна [36], три – в главном зале, вознося молитвы Мацзу, а еще четыре нужно разделить между Цзинчжу-гуном [37], Шуйсянь-ваном [38] и Тудэ-гуном [39]. В присутствии молчаливых, сидящих с прямыми спинами божеств Юэсюэ начала раздражаться. К ним у нее была стойкая неприязнь. Никто из них не захотел остановить Чэнь Линь Шуфэнь. Девушка находила смехотворным, что человечество выдумало религию, чтобы заниматься массовым самообманом. Многие ее соотечественники, проживая в Штатах и Европе, в попытках влиться в местное сообщество прилежно посещали храмы, вплоть до того, что принимали крещение и посещали занятия по изучению Библии, формально становясь верующими. Однако Юэсюэ за десять с небольшим лет проживания в Штатах не только не загорелась идеей принять крещение, но даже ради поддержания отношений с соседями и одногруппниками ленилась посещать церковь. Исключение составляла только ее научный руководитель – Ханна. Когда та приглашала ее, Юэсюэ сопровождала их с матерью в церковь. Но это были единичные случаи. Она принадлежала к тому типу людей, которые абсолютно далеки от идеи поклонения каким бы то ни было богам. Девушка верила в то, что в мире есть некая превосходящая простого смертного человека сверхъестественная сила, но отказывалась признавать, что можно получить что-то у этой силы в обмен на подношения или молитвы. Такая сила сама решала, чьи судьбы и каким образом ей вершить и стоит ли это делать. Как могут простые смертные в обмен на свои скромные дары получить силу Вселенной?

Для Юэсюэ храм в дневное время представлял собой не более чем музей фольклора, за билет в который не нужно было платить. Праздничная атмосфера разливалась в воздухе, наполненном ароматным дымом благовоний. Набожная женщина с корзиной для подношений в руках, должно быть, уже закончила работать, но еще не успела снять нарукавники из узорчатой ткани. Она торопливо поставила корзину в отведенном для подношений месте и принялась спешно бормотать молитву, непрерывно воскуривая благовония. Юэсюэ пристально наблюдала за ней, находя удивительным сходство между прихожанкой и женщиной на мотоцикле марки «Дикий волк», которую она недавно видела. Девушка выглянула наружу –