и действительно обнаружила тот самый мотоцикл припаркованным у ворот. На багажнике по-прежнему была закреплена стопка картона. Простое совпадение?.. Юэсюэ с благовониями в руках и подозрительностью, написанной на всем ее лице, продолжила наблюдать, как женщина окончила молитву, воткнула благовония в курильницу, вернулась к столу для подношений, нагнулась и забрала с его края широкополую коническую шляпу из бамбуковой щепы.

– В чем дело?

– Мы только что видели эту женщину.

– Да ну?

Несмотря на подробное описание, приведенное Юэсюэ, Цзинфан не вспомнила ее и пояснила, что, поскольку это небольшой поселок, такого рода встречи неизбежны: люди постоянно снуют туда-сюда, сталкиваясь тут и там со знакомыми, поэтому в подобной встрече нет ничего необычного. Тем не менее Юэсюэ не покидало ощущение, что за ними следят. Расслабленная атмосфера рыбацкого поселка вызывала у девушки чувство легкого недоумения и тревоги. Шум волн, бьющихся о берег, смыл горькие, тяжелые воспоминания. Она словно специально примчалась сюда издалека, чтобы преднамеренно пробудить их вновь, заставить обитателей поселка вспомнить о той, кто причинил им столько горя, взбудоражить с таким трудом обретенный Шуйдиляо покой…

Неотступно следуя за Цзинфан и отбивая поклоны, Юэсюэ не заметила, как женщина в цветных нарукавниках покинула храм, и не услышала шум мотоцикла марки «Дикий волк», уносящего ее прочь.

– Я думала, что, вернувшись из Штатов, ты не станешь поклоняться Мацзу, – прошептала Цзинфан, воткнув последнюю курительную палочку в песок.

– Вернувшись из Штатов, я все же не лишилась хороших манер.

– Но ты только что поносила Мацзу на всю суповую…

– Цыц!

В действительности, вне зависимости от религиозных убеждений Юэсюэ и ее отношения к вере местных в сверхъестественное, поскольку она рассчитывала на встречу с монахами, чтобы задать им несколько вопросов о прошлом Чэнь Линь Шуфэнь, сперва полагалось посетить храм Мацзу, дабы уважить старшее поколение. Даже будучи адептом науки, Юэсюэ имела представление о базовых нормах приличия и, конечно же, должна была их соблюдать в этом маленьком рыбацком поселке, находившемся в вотчине Мацзу и под ее покровительством. Девушка прекрасно отдавала себе отчет в том, что ее поклоны и десять курительных свечей, поднесенных божествам, – все это увидят люди.

– О чем ты молилась Мацзу?

– Как можно скорее увидеть Чэнь Линь Шуфэнь.

Не то чтобы Юэсюэ полностью игнорировала благодать Мацзу, но это было сродни тем ощущениям, когда видишь падающую звезду, задуваешь свечи на именинном торте, ждешь Санта-Клауса в детстве или после совершеннолетия вместе с сестрами молишься Лунному старцу [40] о счастливом замужестве. Без особой надежды загадываешь желания до тех пор, пока в один прекрасный момент не приходит осознание, что в этом мире нет никаких чудес.

Вознеся молитвы Мацзу, Юэсюэ подошла к стойке с предсказаниями. Сидевший за ней средних лет мужчина, должно быть, был смотрителем храма. Судя по лицу, ему было около пятидесяти, но благодаря крепкому телосложению он выглядел лет на десять моложе – возможно, сказывалась привычка к физическому труду, характерная для жителей сельской местности. Он был одет в белую майку с напечатанным на ней названием храма и, сидя в плетеном кресле, читал газету.

– Скажите, пожалуйста…

– Вы уже воскурили благовония? – спросил он, не поднимая головы. Затем слегка передвинул очки в тяжелой черепаховой оправе на спинку носа и окинул Юэсюэ и Цзинфан проницательным взором.

– Да. Я приехала из Тайбэя с одним дельцем, которое хотела бы разведать… – Тайваньское наречие давалось Юэсюэ не слишком хорошо, но она всячески старалась использовать его там, где этого требовала ситуация.

– Что за дельце?

– Да касаемо той самой Чэнь Линь Шуфэнь.

Услышав это имя, смотритель выпрямился во весь рост, отложил газету, помрачнел и с серьезным видом задал ей встречный вопрос, понизив голос:

– И как много тебе уже известно? – За последние полгода, должно быть, многие приезжали и задавали те же самые вопросы, поэтому он не собирался выбалтывать свое мнение первому встречному. Сначала требовалось определить уровень осведомленности собеседника, а потом уже решать, стоит ли отвечать прямо.

– Я преподаю в университете. Моя специальность – исследование психологии преступников. По просьбе полиции я приехала исследовать дело Чэнь Линь Шуфэнь. Здесь все материалы. – Юэсюэ, восхитившись про себя предусмотрительностью мужчины, с почтительностью протянула ему красную папку с досье.

– А, так ты профессор…

Смотритель пролистал несколько страниц, а затем начал небрежно рассказывать о том, что ему было известно. В ходе этого разговора с самого начала и до самого конца он ни разу не упомянул о профессоре-мужчине. Либо вид красной папки заставил его держать язык за зубами, либо Се Вэньчжэ так и не потянул за ниточку, ведущую в Чжаосин. Смотритель особенно подчеркнул, что все было именно так, как изложено в досье: эти невинные, несчастные дети изрыгали кровавую пену, их тела изгибались в мучительных судорогах от невыносимой боли, глаза закатились, а дыхательные пути оказались парализованы либо перекрыты. Это действительно было отравление. Только потому, что среди жителей поселка были сильны убеждения, что тело должно быть погребено целым, ни у кого рука не поднялась провести вскрытие, поэтому лучшее время для раскрытия преступления после первых двух убийств было таким образом упущено.

– Их предсмертные страдания действительно были ужасны. Некоторые стали подозревать, что дело в загрязнении грунтовых вод, но с нами-то, с остальными, все было в порядке, поэтому не похоже, что дело было в воде. – Он указал на дверь храма. – Весь ужас в том, что второй мальчик умер в переулке прямо за храмом. В том самом, по которому вы только что прошли.

Тело мальчика было обнаружено в узком переулке примерно в тридцати метрах от храма Чжаосин. Переулок соединял центральную улицу, ведущую к железнодорожному вокзалу, и улочку, на которой располагалась школа, одновременно выполняя функцию прохода при эвакуации жителей домов, окаймлявших его с обеих сторон, при пожарах, стихийных бедствиях и прочих экстренных происшествиях, а также короткой тропкой для желающих срезать путь. Перед тем как за Чэнь Линь Шуфэнь закрепился статус подозреваемой, местная полиция никогда прежде не сталкивалась с подобного рода неестественными смертями, да еще и с целой их серией. Им было достоверно известно лишь, что и девочка, и мальчик учились в местной начальной школе. Кроме этого их больше ничего не объединяло. Оба являлись учениками разных классов, и никакой взаимосвязи между ними не прослеживалось. Семьи их были самыми обыкновенными и не нажили врагов в поселке. Для отнесения дел к категории преднамеренных убийств не хватало целого ряда непосредственных доказательств, поэтому полицейские даже не думали в направлении версии о серийном убийце.

Именно после смерти второго мальчика начали поговаривать: то ли