и зашагал вперед. Дорог и тропок не было — приходилось проламываться через шипастый ежевичник и цепкий малинник. Хруст порой получался громчайший, за километры слышно. Если враг поблизости, то давно уже насторожился.

Грибники и туристы перестали попадаться. На версты вокруг раскинулась лесная глухомань, куда ради удовольствия никого не понесет. Зато все чаще стали доноситься голоса представителей фауны: то лисица затявкает, то волк завоет. Раза два слышали рычание медведя, причем шастал он совсем близко. Касаткин вновь и вновь клял себя за то, что пустился в рискованную экспедицию без должного снаряжения.

Он обдумывал, как бы предложить Анке повернуть на восток, откуда до цивилизации было ближе. Однако поиски в том направлении виделись бесперспективными, там и так все истоптано. Анка быстро раскусит суть этого маневра, рассердится. Да и Алексея уже обуяло желание раскрыть подоплеку таинственных событий, которые позвали их сюда и заставили перевоплотиться в конкистадоров, что полтыщи лет тому назад блуждали в южноамериканской сельве.

Солнце клонилось к западу, пока не скрылось за неровной грядой лохматых крон. В потемках выбрались на опушку, где и решили заночевать. Обессиленная тяжким переходом, Анка села на мох. Над ее головой снялся с мачтовой сосны ястреб и, натужно взмахивая крыльями, улетел туда, где потухали закатные отсветы.

Касаткин пошерудил в рюкзаках — ничего съестного. Ну не лопух, а? Предвидел же, что уходят надолго, и даже банкой тушенки не запасся!

— Есть хочешь? — спросил он у Анки, привалившись к корявому стволу.

— Нет… Попить бы.

Он отцепил от пояса и протянул ей флягу. Хоть о воде позаботился, набрал из речки, когда покидали предыдущую стоянку.

Есть он тоже не хотел, превыше всего была владевшая им необоримая усталость. Завалиться бы прямо так, без подстилки, лечь на моховую подушку и продрыхнуть до утра.

Но нет, засыпать рано, надо развести огонь. Зверья кругом — целые стаи. Проснуться не успеешь, как полноги оттяпают или насмерть загрызут.

Касаткин, держась рукой за дерево, поднялся. Все тело ныло, молило о пощаде, саднила расцарапанная кожа.

— Схожу за дровами, — сказал он. — Я скоро.

Анка в полудремотном состоянии что-то слабо промычала.

Алексей пошел наобум, то и дело озираясь, чтобы запечатлеть в памяти опушку. Заплутать было сложно — сосна торчала над возвышенностью, как маяк. Да и зачем ходить далеко? Сухостоя под руками — бери не хочу.

Касаткин споткнулся о какую-то корягу, наклонился, потер ушибленную голень и уловил запах дыма. Он тек над остывающей после дневного жара землей. Неужели они тут не одни?

Это либо служивые, которые все еще ведут поиски пропавшей «пчелки», либо неизвестные пироманы, на чьи следы Анка наткнулась давеча в овраге. В первом случае могут задержать и отправить в кутузку, а второй еще хуже…

Касаткин помедлил, затем крадучись двинулся на запах дыма. Так или иначе, он должен разведать обстановку.

Под ногами предательски потрескивало, поэтому шел с черепашьей скоростью, переставляя стопу с носка на пятку, как учил Фенимор Купер в книжках про индейцев. Совсем стемнело, небо заволокло тучами, не видно ни зги. Алексей боялся ненароком наткнуться на что-нибудь и выдать себя.

Он делал шажок за шажком и все ждал, что между деревьями мелькнет светлячок пламени, который и станет путеводным. Но запах дыма делался все отчетливее, а огонь не появлялся. Из ночной тиши проступили голоса: первый — низкий и надтреснутый, а второй — сиплый, переходящий временами в шепот.

Говорившие осторожничали, не хотели быть застигнутыми врасплох. В этом Алексей убедился, когда едва не вывалился из можжевеловых сплетений на круглую лужайку, где и сидели эти двое. Теперь он заметил отсверк огня, но очень бледный, вырывающийся как бы из-под земли. Костер был разведен по-партизански, в выкопанной ямке, — вот почему его не видно издалека.

Касаткин вгляделся в лицо человека, который сидел и тыкал в ямку сломанной веткой. Лицо было освещено тускло — широкое, скуластое, с приплюснутым, как у боксера, носом. Алексею хватило первого же взгляда, чтобы понять, кто перед ним.

Он видел этого человека второй раз, однако та, предыдущая, встреча запомнилась на всю жизнь. Случилась она осенью на ленинградской улице и стоила Алексею разбитой губы, разорванной куртки и еще массы куда более неприятных последствий.

Это был Платон Черниченко, он же Панкер, гопник и бандит. Тот, кого Касаткин безуспешно искал четвертый месяц. Искал в Ленинграде и никак не чаял столкнуться с ним здесь, в восьми сотнях километров от дома.

Глава 5

В запасе

Панкер вытянул шею и уставился в темень.

— Есть там кто или послышалось? — Он приподнялся и потянулся к заднему карману объемистых брюк, похожих на те, какие носили когда-то стиляги.

Касаткин присел и спрятал голову за кустами. В груди похолодело. Он помнил, что у приятелей Панкера имелись на вооружении немецкие пистолеты, добытые черными копателями. А ну как и у него такой же? Пальнет в ночь как в копейку. Если и не попадет, то вспышка от выстрела осветит лужайку, и засада будет обнаружена.

— Сходи проверь, — посоветовал сиплый. — А то свалится нам на башку какой-нибудь охотник с ружбайкой…

— Против ружбайки у меня своя пушка есть. — Панкер похлопал себя по обтянутому брюками заду, но доставать пистолет не стал, плюхнулся снова на траву. — Нет тут никого. Местные далеко не забредают, боятся.

Касаткин беззвучно выдохнул. Стрельба откладывается, можно послушать.

Сиплый тем не менее проявлял признаки беспокойства.

— Местные не забредают, а менты могут. Вдруг они еще не угомонились? Ищут…

Он сидел к Алексею в профиль, физиономия была скрыта в тени, лишь подбородок подсвечивался всполохами костра. Над нижней губой поблескивал золотой зуб. Кого-то этот субъект Касаткину напоминал. Рассмотреть бы его получше, но он как нарочно держится в полумраке и говорит так, что по голосу не распознать.

Алексей перебрал в уме всех своих знакомых с фиксами, но ни один из них не мог быть тем, кто сидел сейчас на лужайке.

— Не дрейфь! — флегматично откликнулся Панкер. — Ментам здесь делать нечего. Они возле Немана ищут, ближе к Литве, там, где месторождение. Никто же не знает, что колымага на юг повернула.

Мысли Касаткина пустились в галоп. Колымага — это, вероятно, пропавший самолет. Стало быть, Нейман оказался прав, речь в самом деле идет о золотой жиле, которую исследует секретная геологическая экспедиция. Но находится она не в Приморском лесу, а гораздо севернее. Там и рыщут поисковые отряды.

Панкер сказал: «Ан», вместо того чтобы лететь куда ему полагалось, повернул на юг. Выходит, опять не подвела Лешу интуиция! Они