– Там рецептурные препараты и дорогое оборудование, которое без замка оставлять я не имею права, – сказал Илан. – Если хотите, чтобы я пошел с вами, помогите унести их в отделение. 

– Ты был здесь все время? – сменив тон на обычный и относительно мирный, спросил Джениш, пока Илан под лампой Намура выгребал лекарства из ящика стола и паковал в попону куб. – Тебя видели с убитым незадолго до его смерти.

– Когда его убили?

– Как вышел из госпиталя, так сразу и убили. Ты был здесь? Был один?

– С кем я здесь был, я скажу не под протокол, – заявил Илан. – Вы меня подозреваете, что ли?

– Ты последний из госпитальных, кто с ним говорил, и кого с ним видели. Под протокол, не под протокол, а отчитаться тебе придется. 

– Отчитаюсь, – недружелюбно ответил Илан. – Уходил он, между прочим, не в одиночестве, а с высокородной семьей Варрани. Он что, вернулся?

– Видимо, да. 

Лекарства Джениш помог ему отнести в процедурную, а куб Илан решил сдать Рыжему на хранение. В палату вошел один, отобрав у Намура лампу и велев чумному патрулю ждать себя в коридоре. Рыжий спал некрепко, сразу поднялся, помог развернуть попону и поставить станцию на тумбочку возле своей кровати. Спрашивать ничего не спрашивал, но только потому, что Илан торопился и не давал ему ладонь. Обморок делал вид, что его все это не касается. Он проснулся, но, похоже, был обижен и ни с кем не разговаривал. 

– В кабинете сломался дверной замок, – наконец, решил объясниться Илан. – Пусть постоит у вас, пока там починят. 

Рыжий кивнул. 

– Послушай... – сказал Илан, вспомнив, что это не первая вещь, которую он сдает рыжим на хранение. 

Он открыл тумбочку и пошарил за запасными тряпками и пустым лотком под использованный инструмент, нашел, что искал, осторожно, чтоб не порезать, поймал Рыжего за запястье и  приложил рукоять к его пальцам:

– Подумай и будь внимателен. Вот этот нож. Ты их отличаешь? Это тот же самый, который бросили в тебя?

Рыжий забрал у него золотой ножичек и стал ощупывать. Обморок приподнялся на кровати, заглядывая, что там.

«Нет», – вывел на плече Илану Рыжий. 

– Уверен? Сколько ножей у вас всего было и сколько пропало?

– Было двенадцать, – сказал со своей постели Обморок. – Украли три. 

Ага, подумал Илан. Значит, еще один до сих пор у какого-то паршивца на кармане. 

Глава 81

* * *

Уважаемые бывшие коллеги по префектуре ругались между собой в закуте ледника под кухней. Ледник примыкал к холодным продовольственным подвалам, в нем был сложен лед и продукты из скоропортящихся. Перемежаясь с бочками и ящиками, глыбы льда выступали углами, не позволяя идти по прямой, а пол под ногами был скользким, как сам горный ледник. От дыхания шел пар, где-то сбоку мерно и звонко капала вода.

 Пробираясь на слабый свет и голоса, Илан поддернул воротник кафтана и спрятал пальцы в рукава. Он замерз здесь сразу, не сделав и десяти шагов. От холода и промозглости его  пробирала дрожь. Еще он чувствовал что правда устал, хочет спать, держится на нервах и на ожесточении то ли против живых, то ли против мертвых, что все вокруг неправы и всё кругом неправильно. Доктор Ирэ не должен быть мертв. Потому что он был для Илана главным подозреваемым, а, раз его убили, значит, не он виноват. Значит, Ирэ тоже попал между жерновов, и его смололо, как слишком мелкий стопор, неспособный остановить движение раскрученной мельницы. И нужно перематывать всю неразбериху на начало и раскладывать ее снова. В другом порядке и от других истоков. 

– Если бы я занимался одним этим делом, у меня было бы намного больше успехов... – оправдывался в глубине коридора Джениш, и его голос эхом ходил по подвалу.

– Если бы ты меньше бегал в театр, хотел ты сказать, – раздраженно перебивал его инспектор Аранзар откуда-то снизу. – Тогда да! Тогда у нас было бы в разы больше успехов! И не приходилось бы терпеть тычки, швычки и оскорбления от Намура и префекта. И трепку в Адмиралтействе нам раз за разом не задавали бы... Мне уже похер, Джениш! Мне вообще все равно, чем это закончится и к чему приведет. И пусть меня уволят вместе с тобой. Свети ровно!

– А я тебе виноват? – возмущался Джениш, поправляя потайной фонарь, в котором поднята была одна заслонка. – Это я придумал сессию суда, выгнавшую нас из-под крыши на улицу? Я затеял вместо обычных городских покойников заниматься хвост знает чем, едва ли не государственным заговором? Я подстроил пиратское нападение на «Итис», что ты винишь во всем меня?!

– Не мели лишнего, – осек его Аранзар, услышав шаги Илана за стеллажом с припасами. – Умей хотя бы вовремя заткнуться!

– Это всего лишь я, – произнес Илан, вступая в круг рассеянного света от подвешенной к потолку лампы, и Джениш сразу направил на него фонарь. – Но, правда, Джениш, ты говоришь громкие слова и говоришь их слишком громко. Впервые слышу, будто в Арденне зреет заговор. Интересно, против кого?..

В подвале был небольшой перепад уровней пола. На три ступени между глыбами льда и бочками под молоко и масло. Тело доктора Ирэ лежало на этой маленькой лестнице — ноги на верхней ступеньке, ближе к бочкам, голова внизу, в глубокой части ледника. Инспектор Аранзар, по глаза обмотанный черным плащом, стоял на коленях возле трупа и просматривал какие-то находки из его карманов или кошелька.

– Злой он сегодня, – сказал Джениш, направляя свет фонаря на своего напарника. – Тоже не выспался, или это ты его замучил?

– В тот день, когда меня пинком заставили работать с тобой, Джениш, – веско заявил инспектор Аранзар, – у меня отняли сон и доброту. 

– Девственность вернули, но уже не ту, – пробормотал Джениш и посторонился, чтобы Илан в узком проходе смог протиснуться и посмотреть на покойника. 

– Вот-вот, – сказал Аранзар, заправляя трупу под одежду вывернутый внутренний карман. Он поднялся с колен, встряхнул плащ и кивнул Илану: – Теперь ты понимаешь, за что Джениша не любят в префектуре?

Первое, что сделал Илан — наклонился и пощупал у Ирэ артерию на шее. Конечно, пульса нет. Доктор Ирэ был мертвее