Во дворе было шумно. С гор привезли лёд и сейчас грузили его в подвалы под кухней. Доски, день назад проложенные поверх бывших цветников, чтобы не пачкаться, давно втоптали в грязь.

«Но мы договоримся», – надежды, что все будет хорошо, Рыжий не терял. 

Илан молчал, как будто верит. Ему вспоминались слова Палача о разочаровании в Небесных Посланниках. О том, что Посланники просто ряженые на ярмарке, герои громких слов. Кто-то, кто мог и не сделал. Готовился к серьезным делам, но заигрался в глупости и амбиции. Даже если Палач наговорил все это с горя, доля правды в его словах наверняка была. 

Играть в  глупости и очаровываться несбыточными надеждами Илану не хотелось. А терять время, любуясь, как отзывается на мысль чужая игрушка, не мог позволить себе. Его время стоит дорого и принадлежит не ему одному, у Илана серьезных дел — как песка в пустыне, как мартышек в джунглях и по самое не балуйся на флюгере дворцовой башни.

Потом Рыжий, убедившись, что все долги розданы и все правила нарушены, собрался уходить. Илан встал из-за стола проводить его, но Рыжий решил, что из конспиративных соображений ему лучше одному, пусть их не видят вместе. Кого мы здесь боимся, мы же в Арденне, хотел бы сказать Илан, но только пожал плечами. Если Рыжему так спокойнее, пусть. 

Ради великой тайны он запер за посланником Марааром дверь на два поворота ключа, потому что Рыжий стоял с той стороны и слушал – контролировал секретность. Илан дождался удаляющихся шагов в коридоре, постоял еще — и не дождался звуков падения на чугунной лестнице. Вернулся в лабораторию, приложил руки к кубу и подумал: как же мне научиться с тобой работать, как помочь людям, глупая ты белая коробка? Вот бьется сердце, вот дуга аорты, вот пульсирует аневризма на ней, что ты можешь сделать?.. Куб ему ответил. То, что внутри глупой белой коробки есть учебный материал для тех, кто еще глупее, наверное, не подозревал даже Рыжий. Или тот просто схитрил и нарушил не все правила, какие мог.

С открытыми глазами смотреть было нельзя, и в конце концов Илан даже прислонился к кубу лбом, потому что так картинки виделись яснее. Ему показали тот блок, которого не хватает – тоже операционная, по размерам не больше, чем в госпитале, но все же совершенно другая. Внутри многопозиционный стол — мечта хирурга, полсотни положений, механический хирург, которым управляет станция — дюжина белых лап, которые подчиняются приказам хирурга живого, и много-много систем контроля, обезболивания, поддержания жизни... 

Может быть, Илан удивился бы этому всему, и даже испугался, если бы оставался подкидышем Иланом из Болота, выросшим на задворках империи. После Ходжера удивить его было сложно, а напугать невозможно. Первым делом следовало уяснить разницу между тем, чему учили его, и тем, что он увидит в блоке. Основным отличием он пока читал то,  что у доктора Илана на столе было операционное поле, а в блоке зона операции считалась операционным пространством. Блок работал без разрезов, через несколько проколов, а то и вовсе через катетер в вене. Всё внутри и изнутри. Освоившись и почти подружившись, как ему казалось, с кубом, Илан листал проведенные в блоке операции, словно страницы в книге. Было безумно интересно, хоть и далеко не все понятно. Он даже обрадовался, когда увидел, как у механических лап что-то не срослось, и из пространства образовалось поле — разрез, открытая полость, крючки и дальше – всё, как у всех, классика понятная и знакомая. С этой операции Илан и решил изучать подробнее. 

Главное, что он понял – ни блок, ни станция  не оперируют сами, потому что нет человеческих организмов, похожих на учебник, и нет универсальных схем, которые можно было бы разыграть, словно по клавишам клавикорда. У механических лап невероятная точность, при их работе почти нет кровопотери, и многое механизм знает, рассчитывает, контролирует и делает сам. Многое, но не всё. Направление работы задает и процесс корректирует человек.

А потом Илан вдруг понял, что к нему ломятся в двери. Не стучатся, не трясут дверь, а уже ломают. За окном и в лаборатории было темно. Это сколько же времени он просидел, обнявшись с кубом? Сейчас вечер? Ночь? И не приснилось ли ему все?..

Он отлепил ладони от куба и, роняя в темноте табуреты, спотыкаясь о них и чертыхаясь вслух, заспешил отпирать кабинет. Очень не любил он «вдруг» в своей жизни и в своей работе. «Вдруг» никогда не становится лучше. Вдруг случаются только проблемы. В момент, когда Илан нашарил за поясом ключ, отпирать стало поздно. Дверь в месте, где была вделана личина замка, треснула, по краям выступили острые щепки, створки вначале разошлись, а от следующего удара с треском распахнулись. Почему Джениш в этот раз не стал пользоваться набором отмычек, Илан спрашивать не стал. Позади у Джениша стояли Намур, державший лампу, и тетя Мира, ладонь которой лежала на рукояти поясного ножа. 

– Вот же он, – сказал Джениш, когда свет поднятой повыше лампы упал на Илана. – Ничего он не пропал.  

– Здравствуйте, – сказал Илан, глядя мимо Джениша на госпожу Мирир. – У вас что-то болит?

Она сняла руку с оружия и повела плечом.

– Вы почему не открываете? – перебил ее возможный ядовитый ответ Намур. – Мы две четверти стражи ищем вас по всему госпиталю и восьмую часть вам стучим. 

– Я спал, – сказал Илан. – Я очень устал, я не спал двое суток и заснул. Что заставило вас сломать хорошую дверь?

– Любовь к отечеству, – буркнула тетя Мира, развернулась, махнув плащом, как заведено было у преследующих Илана чумных патрулей, и пошла прочь. 

Намур и Джениш посмотрели ей вслед, но остались на месте.

– Вы зайдете или мне выйти? – спросил Илан, раскрывая настежь обе развороченные створки.

– В подвале госпиталя найден труп. Заколот клейменым госпитальным скальпелем прямо в сердце. Инспектор Аранзар ведет расследование, – официальным тоном сообщил Джениш.

– Некто доктор Ирэ, – добавил Намур. – Вы были с ним знакомы? 

– Были, – сказал Илан, оборачиваясь на лабораторию: как оставить куб незапертым? Теперь он сам был за то, чтобы держать на засовах все окна и двери. И нельзя сказать, чтобы он не ожидал чего-то подобного. Можно даже сознаться: предвидел. 

– Там кто-то есть? – через плечо Илана заглянул