свою сумку видела, порядочная женщина? Порядок и ты – как небо и земля»

17:51

«Это творческий беспорядок. К сексу он не относится»

17:52

«Значит, полгода?»

Прекрати отвечать, идиотка! 

17:53

«Ага»

17:53

«А через полгода ты собираешься уволиться?»

17:53

«Вы чертовски проницательны, Александр Владимирович»

17:54

«И не только. Я еще и умен, и внимателен, в отличие от некоторых. Надо читать мелким шрифтом все, что в договорах. Уволиться ты сможешь только через год. Ну или хоть завтра, после выплаты неустойки в три ляма»

Первая мысль: врет! Но с каждой секундой уверенность в его вранье улетучивается в неизвестном направлении.

17:55

«Шутишь?»

17:55

«Ишь какая. Еще не трахались, а она мне тыкает»

17:55

«Ну, хватит. Шутки в сторону, Александр Владимирович»

17:56

«Вот-вот. Вернемся к тому, с чего начали. Готовь смазку, Наталья. Она понадобится, чтобы смазать тебе кожу на заднице после того, как я познакомлю ее с моим ремнем. Или ты думаешь, что олигофрена я тебе спущу с рук?»

17:57

«То есть вы поднимаете на женщин руку?»

17:57

«Разумеется, нет. Только ногу».

17:57

«Правильно, поднимайте свою ногу, чтобы не было застоя. До понедельника, Александр Владимирович»

Как истинная трусиха я не только убираю телефон, но и зачем-то его выключаю.

 ***

Вот уж никогда бы ни подумала, что буду грустить по временам замужества. Точнее по бонусам, прости Господи, этого самого замужества. Хороший невролог муж – это не только студентки на моем обеденном столе в качестве бонуса, но и куча элитного алкоголя в придачу с шоколадом от благодарных пациентов. Наследство бывшего почти закончилось. И вот стою я в разделе алкоголя с охреневшим выражением лица. С каких пор вино стоит, как крыло от самолета? Захочешь нажраться, так еще и сто раз подумаешь. Ладно, мне это необходимо.

Конечно, можно сделать вид, что я хочу бахнуть стаканчик глинтвейна, чтобы не заболеть и не мучиться от своей дурости из-за подписанного действительно на год контракт. В реале мне на это плевать. Подумаешь, год, а не полгода. Проблема в том, что я хочу тупо нажраться, чтобы заснуть и не испытывать угрызения совести из-за отнесенных детских вещей. Сама не поняла, как в миг все собрала и оказалась возле зеленого контейнера. Я даже не помню, как вызвала такси и спускалась с этими баулами. Зато, как только оказалась у дома, пришел мощный отходняк. Одна половина вопит, что это действительно надо было сделать давно, другая так и подсыпает соль на болючий заусенец, с оглушающим: «предательница». Благо, есть еще одна часть меня, которая упорно советует напиться и забыться. Оттого загребущие руки хватают сразу две бутылки вина.

– У одной каракуль на башке, у другой шапка-мошонка. Наталь, ты решила всех мужиков в округе распугать? – слышу позади себя уже хорошо знакомый голос, но поворачиваться не спешу.

– А я думала, это наоборот притягивает внимание.

– Думала она. Ну, разве что долбанутых мужиков.

– Как вы самокритичны, Александр Владимирович, – медленно поворачиваюсь к Полуянову с Геной на руках. Мохнатый четырехлапый с кукольным выражением лица так и просит, чтобы его затискали. Кто я такая, чтобы отказывать себе в желаниях? Тяну руку, чтобы его погладить, но не успеваю поднести пальцы к мохнатой шубке. Паскуденыш открывает свою пасть, желая меня цапнуть.

– Ой, простите ваше величество, забыла, что вы говнюк шерстяной. Как поживаете, Геннадий? Углы все обоссали?

– Гена не гадит. Если припрет, ходит на пеленку.

– Какой хороший мальчик, – ну так не бывает! Он реально показывает мне оскал. Охренеть.

– Как проходит вечер, Наталья?

– Очень продуктивно. Участвовала в активной борьбе.

– В борьбе разума, который велел не надевать шапку-мошонку, против придури, которая кричала надень?

– Почти. Я серьезно торговалась со своей совестью: навернуть ли таз пельменей или поесть сельдерея с брокколи.

– И?

– Торг был проигран.

– С чьей стороны? – насмешливо бросает Полуянов, смотря в мою тележку.

– Разумеется, с моей. Пельменям понравится значительно больше в моем желудке, чем в забитой холодильной камере.

– Да ты прямо спасительница. А чего майонез не спасла? – задумчиво произносит Полуянов, внимательно рассматривая мою тележку.

– А у меня давно спасен на дверце моего холодильника.

– Понятно, – что ему там понятно – непонятно. Он тянет свободную руку к моей тележке и достает бутылку вина.

– Пьешь?

– Грешна.

– Пойдем, буду отпускать тебе грехи.

– Куда?

– Ко мне домой.

– Чтобы вы меня ремнем отлупили, а потом еще и трахнули в придачу?

– Хорошая перспектива. Мне нравится.

– Благодарю за приглашение, но я вынуждена отказаться.

– А это не приглашение, Наталья Евгеньевна, это приказ. Договор прочитала? Или ты думала, что такие бабки платят за ответы на звонки и принеси, и подай кофе?

– Ну, я думала, что еще за компромат на участниц.

– А ты помнишь объявление? Требуется личная помощница. Доступная двадцать четыре часа в сутки, обладающая недюжинным терпением. Думала, это шутка?

– Признаться, я вообще об этом не думала.

– Ну, вот пришло время подумать. А теперь топаем на кассу, а потом ко мне домой. Вперед, Наталья.

Глава 17.

Вот уж не думала, что фраза: «топаем на кассу» предполагает изъятие из моей тележки продуктов. И ладно бы просто перекинул в свою, чтобы по-джентльменски заплатить за меня. Фиг там, Полуянов ставит обратно на полку бутылки вина и так же бесцеремонно выкладывает из тележки пельмени.

– Если бы не шапка-мошонка, возможно, на меня бы подействовало твой испепеляющий взгляд. Не куксись, ты же сама знаешь, что пельмени невкусные.

– С майонезом все вкусно. А с вином что не так?

– Пельмени и вино сочетаются примерно так же, как я и стринги.

Из мною выбранного, Полуянов кладет себе только упаковку чипсов, пакетики с мармеладными мишками и шоколадные конфеты. У самого тележка, в отличие от моей, ломится от яств. Проблема в том, что в ней совсем нет полуфабрикатов. Если этот гад заставит меня ему готовить, приготовлю так, что больше никогда не попросит.

В любом другом случае, я бы непременно встала в позу и взбрыкнула за вандализм над выбранными мною продуктами, и естественно никуда бы не пошла, невзирая на договор. Но в момент, когда Полуянов передает мне в руки несопротивляющуюся собаку и принимается выкладывать на ленту продукты, мне становится пофиг. В