винить дворы за их нерешительность в том, чтобы поделиться со мной своим миром. Я надеюсь продолжать заслуживать доверие Дома Лоренция, чтобы лучше помогать в решении проблем, с которыми сталкивается этот мир. Передавай привет всем в замке. Надеюсь продолжать делать Агрипу гордой. С любовью, Талия». — Наконец он вернул письмо ей. — Почему ты волнуешься? Мне кажется, все нормально.

Талия фыркнула.

— Потому что я не знаю, как она это воспримет.

— Она твоя мать, она будет рада знать, что ты в безопасности.

Или в ярости от того, что ее дочь еще не уничтожила Вампирьи дворы. Но по крайней мере Кассий, казалось, не был встревожен ни одной из отправляемых ею информации. Маленькое утешение.

Талия закусила внутреннюю сторону щеки, когда Кассий направился в ванную комнату. Звук льющейся воды привлек ее, она знала, что он включил кран, несомненно, готовясь ко сну.

Честно говоря, вся эта история с представительством была нелепой. Особенно учитывая, что половина двора принца даже не присутствовала. Талия мысленно заметила, что нужно спросить об этом Камиллу утром.

Талия обнаружила, что идет в ванную комнату, останавливаясь на пороге. Кассий стоял перед раковиной без рубашки. Вода стекала по его лицу и шее, собираясь в ложбинках его рельефного живота.

— Ты можешь отправить их завтра? Ну, два письма — я не знаю, как это сделать, — выпалила Талия.

Кассий встретил ее взгляд в зеркале.

— Два?

— Я написала одно для Катрины. — Упоминание о ее служанке вызвало укол одиночества в желудке. Она была немного более честна в том письме. Ну, по крайней мере, о том, как ужасно снова находиться рядом с Кассием. О том, что ей не удалось найти… друга, которому можно довериться. Боги, возможно, ей не стоит отправлять это письмо, оно граничит с жалкостью.

— Ты не знаешь, как отправить письмо? — прервал ее мысли Кассий.

Она закатила глаза.

— Не здесь, не знаю.

Кассий фыркнул, но кивнул, возвращаясь к своему занятию. Талии потребовалось мгновение, чтобы понять, что он наносит мазь на порез на своей руке.

Она вздрогнула.

— Что случилось?

Кассий снова взглянул на нее.

— Ничего.

Талия уже была через всю ванную комнату.

— Похоже, это едва заживает, это не ничего. Когда это случилось?

Кассий нанес еще мази на порез.

— Вчера.

— Как?

Кассий вздохнул, бормоча что-то себе под нос, затем повернулся к ней, его глаза сверкнули от раздражения.

— Собака.

— Ты сказал, что здесь нет собак…

— Именно.

Талии потребовалось мгновение, чтобы понять, что он сказал.

— О, я поняла, это из-за того, что случилось раньше?

Кассий методично вымыл руки.

— Серьезно, Кассий? Мы что, двенадцатилетние?

Он выключил воду, вытирая руки полотенцем.

— Учитывая, что ты мне не настолько доверяешь, чтобы делиться информацией, почему я должен делиться чем-то с тобой?

О, ублюдку было обидно. Талия рассмеялась бы, если бы не была так взбешена.

Кассий прошел в спальню, направляясь к кушетке.

Она последовала за ним.

— Я сказала тебе, что видела что-то.

Он опустился на диван, повернувшись к ней лицом.

— А я сказал тебе, что ты плохая лгунья. — Челюсть Талии болела от того, как сильно она была сжата, когда Кассий схватил брошенное одеяло. — Спокойной ночи, Талия.

Затем он перевернулся, натянув одеяло до подбородка.

Ублюдок.

Ее раздражение только росло, когда она готовилась ко сну, выключила свет и забралась под простыни. Но она оставила полог открытым, только чтобы видеть фигуру Кассия на канапе, спиной к ней.

Она знала, что он не спит. И возможно, потому что темнота скрывала их, а ее разум все еще гудел от вопросов, она спросила:

— Как ты стал правой рукой принца?

Кассий повернулся к ней лицом.

— Потому что принц знал, что я сделал раньше.

Да. Он был капитаном стражи, и именно он тренировал Рейну и остальных солдат во дворце. Он говорил с ней о том, как они могут победить врага на севере. Кассий, который обещал быть рядом с ней до конца. Даже когда поступило предложение о браке от человека-принца из далекой территории с обещанием армий, он понял. Потому что ее долг — ее потребность отомстить за смерть отца и сестры — были превыше всего. Даже если принятие того брачного предложения чуть не убило ее.

Но Кассий все же не понял.

Потому что в ночь, когда он обратился, он пришел в замок и убил того самого человека, который мог бы спасти Агрипу.

— И он так легко доверился тебе? — Талия отодвинула эмоции, застрявшие в горле, ярость, которая была такой же темной, как комната.

— Я не мог оставаться в человеческом королевстве после того, что случилось. Думаю, принц понял, что мне больше нечего терять.

Потому что даже если бы он не совершил такое чудовищное преступление, у него не осталось семьи. У него ничего не осталось в Агрипе, кроме нее. Она думала, что была его семьей. Она и Маркус, и Рейна.

Но, видимо, боги решили, что это чувство было шуткой. Потому что ее настоящая семья никогда бы не сделала того, что сделал он. Никогда бы не предала ее так легко.

Она все еще не могла заставить себя спросить его, как это случилось, как он вообще наткнулся на Вампира в Агрипе и обратился. Вместо этого она сказала:

— Этот диван удобный?

Кассий хмыкнул.

— Нет. Как спать на жесткой доске.

Талия не смогла сдержать улыбку, изогнувшую ее губы.

— Жаль, что мы все еще связаны и тебе приходится спать здесь.

— Жаль, учитывая, что у меня впереди еще две недели на этой штуке.

— Принц не вернется раньше?

— Мне не сообщали, что вернется. Поверь, как только он вернется, все это закончится.

Талия покусывала ногти под одеялом, ее сознание кружилось и кружилось. Принц не вернется в ближайшее время. Что оставляло ее ни с чем. Без способа понять, как приблизиться к тем самым созданиям, которые не доверяли ей так же сильно, как она им. И как она могла уничтожить дворы, если не могла приблизиться к ним? Если только…

Ужасный, извращенный, отчасти эгоистичный план начал формироваться в ее сознании. Тот, который мог бы позволить ей узнать больше об этом мире и завершить ее миссию — посеять раздор и заставить Вампиров наброситься друг на друга.

— Что ж, две недели на доске не кажутся тем, что кому-то поможет, — наконец сказала она.

— Что ты имеешь в виду?

Талия закатила глаза, хотя он не мог ее видеть.

— То, что ты так плохо спишь, многое объясняет. Неудивительно, что ты был таким придурком.

— Я был придурком?

— Да, был.

— Тогда приношу