Он смотрит вниз, на свое полу эрегированное достоинство.

Я сжимаю губы, чтобы не облизнуться при виде его тела. Черт, он меня раздражает, но Бог, должно быть, потратил на него дополнительное время.

— Я собирался принять душ, когда ты вдруг появилась, — спокойно отвечает он.

И я точно знаю, что он лжет.

— Ты не ответил на мое сообщение, — говорю я, рассеянно осматривая его комнату. — Решила напомнить тебе, что долг еще не выплачен.

— Может, я и не ответил, но, уж поверь, сделал этот снимок заставкой на телефоне, — ухмыляется он, бросая мне через плечо насмешливый взгляд, пока идет в ванную.

Когда он включает воду, я понимаю, что он играет со мной.

Я стою, наблюдая, как он скрывается за дверью. А затем начинаю медленно осматривать его комнату.

Странно. Я всегда контролирую мужчин, доминирую над ними. Но здесь, в его пространстве, в этой атмосфере, где он даже не старается, я чувствую сопротивление. Я не привыкла быть той, кто добивается внимания.

Мой взгляд падает на фотографию в рамке на прикроватном столике.

Ребенок.

У него есть дети?

Я беру рамку и захожу в ванную, усаживаясь на край раковины. Скрещиваю ноги и с удовольствием рассматриваю, как по его телу стекают капли воды.

— Пришла спеть мне серенаду, Аня? Или все же составишь компанию?

— Кто это? — спрашиваю я, поднимая рамку.

Он проводит рукой по лицу, смывая пену.

— Моя племянница.

— У тебя есть семья?

— Моя сестра мертва. Это ее дочь.

Я смотрю на фотографию, хмурясь. Вспоминаю тех людей, которых видела сегодня на улице — счастливые родители, влюбленные пары, друзья.

Что я здесь делаю? Я пришла ради секса. Тогда зачем я спрашиваю его о личном? Господи, что со мной происходит?

По спине пробегает озноб, и меня внезапно накрывает приступ тошноты.

Неужели… я пришла сюда в поисках… чего-то большего?

Я не из тех женщин, которые гоняются за мужчинами. В этом никогда не было необходимости. Когда я стала достаточно взрослой, я осознала силу обаяния и поняла, что обладаю ею. И я воспользовалась этим. Женщина должна использовать все, что есть в ее распоряжении, чтобы добиться в жизни того, чего она хочет. Мужчинам проще. И я упростила жизнь для себя.

Неужели теперь Ривер предпринимает ко мне то же самое?

— Аня, о чем ты сейчас думаешь? — его голос тянет меня обратно в реальность.

Он скользит мылом по телу, и я знаю, что он делает это намеренно.

Внутри меня все кричит: уходи.

Но я должна довести начатое до конца. Если я не добьюсь своего, это будет значить, что… я пришла сюда за чем-то еще.

Я задираю юбку и раздвигаю ноги.

— Да ни о чем, — говорю я, касаясь себя кончиками пальцев. — Просто думаю, собираешься ли ты меня трахнуть или нет.

Его челюсть сжимается, взгляд темнеет.

Я продолжаю тереть себя, и его член твердеет.

— Я нуждаюсь в тебе, — шепчу я невинным голосом.

Ривер тихо смеется, но в его голосе звучит что-то темное:

— Ты ни в ком не нуждаешься, Ред. Пока нет.

Это вызов. И от него мне хочется убежать так же сильно, как остаться.

Вызов звучит в голосе Ривера, это раздражающее осознание того, что он до сих пор считает, будто я когда-то стану принадлежать ему, он заставляет меня хотеть сбежать из этой комнаты как можно скорее. Если я пересплю с ним сейчас и еще раз, контракт практически будет выполнен, верно?

Я спрыгиваю с тумбы и небрежно направляюсь к душу. Он следит за каждым моим движением, когда я открываю дверь и вхожу внутрь. Моя белая рубашка тут же становится полупрозрачной, а его рука автоматически скользит вверх по моей ноге, задирая подол юбки выше.

Я втягиваю воздух, когда наши взгляды встречаются, удерживая друг друга в этом молчаливом противостоянии. Более близко, чем с кем-либо прежде. Я обхватываю его член, и вижу, как вена пульсирует на его шее от моего прикосновения. Я не единственная, кто сдерживался.

— Ты можешь поскользнуться на этих каблуках, — рычит он и прижимает меня спиной к холодной плитке.

— Но ты же меня поймаешь, верно? — говорю я невинно, и вижу, как эти слова влияют на него. Такой, как Ривер, нуждается в подчинении. В невинной лани, чего я никогда не смогу ему дать. Или… Я просто убеждаю себя в этом, чтобы держать его на расстоянии?

Это осознание бьет меня резко и больно, но затем его рука скользит вниз, прижимается к моей киске, и он вводит палец. Вся тревога разлетается в стороны.

Ни один из нас не отводит взгляд, каждый заставляет другого подчиниться первым. Каждый пытается увидеть, кто сломается. Я улыбаюсь и провожу пальцами по его безупречно вылепленному животу. Черт, он совершенен.

Я двигаюсь на его руке, прокатываюсь на единственном пальце, ожидая, что он добавит еще. Мне нужно больше. Его взгляд падает на мои проколотые соски, четко проступающие под промокшей белой тканью.

Он сжимает мою шею, и эта грубость только усиливает пульсирующее желание между ног. Черт, как же я его хочу.

— Я не собираюсь трахать тебя, Ред, — говорит он, но я уверена, что смогу заставить его пожалеть об этих словах. Каждый мужчина падал передо мной на колени и давал мне именно то, что я хотела, когда я требовала этого.

Его хватка меняется, и большой палец нежно скользит по моему подбородку. Это другое. Интимное. Мягкое. Я не позволяю ему увидеть, насколько этот жест сбивает меня с толку.

Я трахаюсь. Вот и все. И прямо сейчас мне просто нужно снять напряжение, напоминаю я себе.

— Не хочешь попробовать меня на вкус? — соблазняю я его, пытаясь отвлечь от того, как пристально он меня разглядывает.

Его голова опускается, и меня ошеломляет едва ощутимое касание его губ. Его язык тут же проникает в мой рот, требовательно, жадно. И на миг я теряюсь в нем, в этом поцелуе, в его горячем дыхании, в ощущении его кожи. Я хочу запустить пальцы в его волосы и притянуть ближе.

Я отталкиваю его и почти скольжу по мокрому полу. Он ловит меня за локоть, но я тут же вырываюсь и выскакиваю из душа.

Черт, мне нужно уйти.

Ничего из этого не имеет смысла. Я не должна быть здесь.

Поцелуй?

Когда в последний раз