Но на песчаной отмели, открывшейся за зарослями, никого нет.

Живого, во всяком случае.

– П…ц, – говорит Влад, и я с ним полностью солидарна.

Песок усыпан тушками драконов: буро-зелёными, некрупными, размером примерно с петуха. Один лежит совсем рядом, и я по характерному радужно-слюдяному блеску на перепонках гребня опознаю синекрылого водяника. В норме они бирюзовые, искрящиеся, и крыльев у них нет – только серебристые плавники и хвост, которые дракон растопыривает, когда с разгону вылетает из воды. А на берег они массово выходят только в брачный сезон, в сентябре…

Влад аккуратно переворачивает дракона копьём. Дырка под рёбрами куда меньше, чем у феникса, хотя и кристалл у водяника мелкий… Я пытаюсь пересчитать тушки и сбиваюсь на втором десятке.

– А крови-то почти нет, – задумчиво изрекает практикант.

Я киваю: ранка окружена тёмно-рыжими потёками, но на песке и впрямь почти ничего не видно. Значит, убили в другом месте и привезли сюда. Но как и, опять же, зачем?

Геолокация на берегу таки соизволяет включиться. Карта подгружается – оказывается, мы совсем недалеко от города, можно добраться до шоссе пешком. Шеф тоже берёт трубку практически сразу, выслушивает, матерится, извиняется. Велит заснять всё, лучше на видео, сообщает, что за нами уже выехали, и очень просит всё-таки постоять на месте. Мол, есть возможность отследить работающее копьё, но оное при этом лучше не двигать, сигнал сбивается.

Торчать на берегу в компании дохлых драконов хочется не сильно, но деваться некуда. Мы аккуратно проходим между тушками, снимаем фото и видео, ещё раз пересчитываем – двадцать восемь штук, нет, это точно маньяк! Я в процессе соображаю, что куча дохлых драконов не самый положительный инфоповод и лучше не давать почву слухам, способным вызвать лишнюю панику.

– Я думаю, – говорю вслух и по возможности бодро, – что вот это всё в отчёте можно не отражать.

– Ага, – рассеянно отзывается Влад. Я кошусь на него: парень смотрит на реку с таким видом, словно вспомнил об оставленном дома включённом утюге. Проникся атмосферой?

– И вообще лучше на эту тему болтать поменьше, – добавляю с нажимом. – Ты ж сын полицейского, должен соображать насчёт закрытой информации.

– Ага, – повторяет он. И уточняет странным тоном: – Вот про это тоже лучше молчать?

Он тычет пальцем мне за спину. Я очень не хочу видеть, что там, но всё-таки оборачиваюсь, медленно.

Стена сухого, шуршащего на ветру рогоза.

Песчаная отмель, заваленная трупами.

Пеньки и брёвнышки, оставленные рыбаками.

Блестящие чёрные камни с налётом водорослей.

Лес на противоположном берегу.

Тёмная вода – белое платье на её фоне по контрасту кажется таким ярким, что болят глаза.

Фильм ужасов, говорите?

Я сглатываю пересохшим горлом, кашляю и хватаю Влада за руку – он в ответ сжимает мои пальцы так, что те едва не хрустят. Нечто целеустремлённо движется к нам с середины реки: длинные чёрные волосы занавешивают лицо, тонкие бледные руки свисают вдоль туловища, белая хламида облепляет тощую фигуру. Мне упорно чудится вокруг неведомой твари синий ореол – словно с каждым её шагом с невидимой кисти капает акварель и расплывается прозрачными разводами по воде, по ткани, по воздуху… Хочется развернуться и бежать, не разбирая дороги, но ноги будто приросли к земле, и что-то тяжёлое давит на грудь, не давая сделать вдох…

Шрам на месте Знака Саламандры опаляет жаром. В следующий миг с меня слетает оцепенение – и приходит понимание.

Вашу элементалью матерь, что ж вам всем от меня надо-то?!

– Ты, – выдавливаю хрипло, – не имеешь права причинять вред человеку, отмеченному Саламандрой.

Тварь, добравшаяся до берега, замирает.

Передёргивает плечами.

Откидывает за спину копну мгновенно высохших блестящих волос, проводит ладонями по платью от груди к бёдрам, разглаживая ткань и словно опуская её вниз – вокруг коленей колышутся мягкие шёлковые складки, а вот декольте становится весьма вольным. С ангельски прекрасного, чуть детского личика смотрят яркие синие глаза.

Ундина, чтоб её.

И вот это полный п…ц.

Влад с шумом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и, когда я тяну руку из его ладони, отпускает не сразу.

– Зачем ты нас вызвала?

Сомнений на этот счёт у меня не остаётся: у этой заразы хватит сил утащить в лес не только нас с Владом, но и всю Арену целиком. Увы, известно о них куда меньше, чем о Саламандрах, и с людьми они общаются очень редко, предпочитая одиночество на природе. Я читала осторожные предположения, что именно Ундины отвечают за перемещение драконов между мирами и их роль в экологии, – если так, то дохлые тушки на берегу как раз в её компетенции.

Ундина плавно поднимает руку, указывая на меня:

– Ты!

Я изгибаю бровь, чувствуя, как внутри разгорается раздражение. Красотка кривит губы и плавным жестом обводит отмель:

– Прекрати это, немедленно!

Голос у неё высокий и, наверное, красивый – но у меня звенит в ушах.

– Как, интересно? Я понятия не имею, кто это сделал!

На миг сквозь ангельскую внешность поступает жуткая перекошенная рожа с выпученными глазами. Я дёргаюсь, Влад шёпотом матерится, а когда Ундина делает шаг к нам, мы синхронно отшатываемся.

– Саламандра выбрала тебя! Найди! Убийца – человек! Ты – человек! Должна!

Она резко разворачивается и жестом указывает куда-то вверх по течению.

– Там! Убивает! Сбрасывает в реку! Забирает камни! Не даёт вернуться! Убийца! Найди!

Голос её перескакивает с почти ультразвука на рокочущий бас, вызывающий вибрацию где-то внутри, а потом взвивается обратно. Весьма неприятная особа. Я порываюсь послать её в полицию – у меня-то ни силы, ни полномочий больше нет, и почему вообще опять я?! Но внезапно приходит другая мысль.

– Найду, если расскажешь про колдуна, который учил Элис убивать девушек. Как его разыскать? Кто он? Не говори, что не знаешь!

Она разворачивается ко мне, на красивом лице сменяют друг друга растерянность, страх и злость. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, потом Ундина вздёргивает подбородок и складывает руки на груди.

– Колдун не твоё дело, – выплёвывает она. – И не моё. Твоё дело – человек. Ищи! Моё дело – баланс. Нужно вернуть драконов.

С этими словами она вскидывает руки, разворачивается вокруг своей оси так, что подол платья взлетает до самых бёдер, и издаёт гулкий крик. Над рекой вспыхивают синие молнии, я зажмуриваюсь и затыкаю уши от треска разрядов, а потом чувствую, как снова нагревается амулет, и успеваю обрадоваться, что вот сейчас нас вернут на Арену…

Когда я открываю глаза, Ундины рядом уже нет – а над рекой потрескивает и искрится голубым окно портала, в котором мелькают пока ещё далёкие крылатые точки.

Вернуть драконов, так она сказала?

Кажется, у нас проблемы.

Глава 8. О географическом кретинизме и желаниях

Влад таращится на портал как заворожённый, даже рот раскрыл. Да уж, впечатлений у кого-то на сегодня…

Хватаю его за рукав, разворачиваю к себе лицом.

– Валим, живо! – Он не спешит слушаться, приходится хорошенько встряхнуть за плечи. – Она призвала драконов!

На лице парня проявляется работа мысли, но шестерёнкам в его голове явно не хватает смазки. Было б ещё время на разговоры…

Цапаю его за запястье и натурально тащу за собой обратно в лес – за спиной сквозь шелест рогоза уже слышатся крики, похожие на птичьи. Понятия не имею,