кого там принесёт порталом, но встречаться лицом к лицу со стаей дезориентированных тварей совсем не хочется.

– Катерина… – Влад спотыкается, запинается, охает и пытается отобрать у меня руку. – Да Катя, блин!

– Тихо.

Выпускаю взъерошенного практиканта, оборачиваюсь через плечо. Реки уже не видно, но звуки из-за зарослей доносятся весьма характерные: сквозь вопли и хлопанье крыльев слышны хруст и чавканье.

Влад тоже прислушивается, и любопытство среди его эмоций преобладает так явно, что я снова дёргаю его за рукав.

– Даже не думай, они там точно не черемшу жрут. Надо уйти подальше, пока не заметили.

Практикант вздыхает, но всё-таки идёт за мной по тропинке.

– Интересно ж, – поясняет он на ходу. – Новый вид наверняка, сделать бы фотки, а лучше видео…

Как по мне, лучше уж остаться без фоток, чем стать обедом. В какой стороне шоссе, я запомнила весьма условно, но тропа так или иначе должна идти либо к нему, либо к какому-то жилью, и меня устраивают оба варианта. Десять минут торопливым шагом под аккомпанемент чавкающей грязи идём в горку, это хорошо, это значит, мы удаляемся от реки, вон уже виднеется просвет между деревьями, а за ним…

Река.

Я останавливаюсь, пытаясь сообразить, как так вышло и куда нас завёл мой географический кретинизм. Задумавшийся Влад по инерции делает ещё несколько шагов – на один больше, чем надо. Пропитанный талой водой грунт коварно уползает из-под ног, практикант неловко взмахивает руками, роняет копьё, плюхается на задницу и на ней едет вниз метра полтора к очередной отмели, поросшей тонкими деревцами. Я зажмуриваюсь и вжимаю голову в плечи, но сдавленный мат снизу оповещает, что пациент, скорее, жив.

– Ты цел?

Влад кое-как поднимается на ноги, потирает ушибленное, делает неубедительную попытку отряхнуть брюки – с утра они были бежевыми, но сейчас уверенно мимикрируют под армейский камуфляж пустынной расцветки. Морщится, глядит на меня снизу вверх.

– Вежливо ответить или честно?

Сформулировать «честно» я и сама могу. Берег здесь сильно выше, а на противоположной стороне вообще обрыв в два человеческих роста. Приподнявшись на цыпочки, я вижу, как метрах в тридцати справа река врезается в него и поворачивает почти под прямым углом, убегая к месту нашей встречи с Ундиной. Последняя вершина треугольника – вот эта самая отмель, на которую свалился Влад, а тропа просто соединяет два удобных для рыбалки места чёртовой гипотенузой и убегает дальше в лес, возможно, что к шоссе.

Или нет.

Пытаюсь свериться с картой – сети опять нет, но изображение сброситься не успело. Вот этот самый изгиб реки, вот дорога, и шли мы в целом правильно, а теперь надо налево и до моста…

Я поднимаю голову и забываю, как дышать.

Над водой летят драконы.

Ярко-розовые, с длинными белыми шеями и чёрной каймой на крыльях, они ужасно похожи на фламинго – размером со страуса. Вот только ни тем, ни другим тут взяться неоткуда.

Практикант ловит мой взгляд, оборачивается и выдыхает что-то неразборчиво-нецензурное. Драконов пять штук – мне казалось, в портале мелькало больше, но нам сейчас и этих хватит. Они с шумом и плеском опускаются на воду у самого берега, встряхиваются, топорщат тонкие длинные шипы вдоль хребта, щёлкают клювами – ни фламинго, ни тем более страусам такие размеры и не снились, целый кокос расколоть можно. Нас «птички» пока не видят за деревьями, но это явно ненадолго.

Я пытаюсь по возможности неслышно прокашляться и шиплю сквозь зубы:

– Сюда иди, живей!

Практикант вздрагивает и понятливо отступает к склону, но на полпути начинает шарить в карманах, не отрывая взгляда от плещущихся тварей. Лучше б под ноги смотрел, бестолочь, сейчас же снова грохнется!..

Очень хочется рявкнуть, но громкий звук наверняка привлечёт внимание, и я крепче сжимаю губы. Влад добывает телефон, всё-таки делает несколько снимков, разворачивается, хмурится – в слое прошлогодних листьев и снега после его стремительного спуска остался выразительный след, этакая грязевая горка. Вдоль неё заметны несколько подозрительно ровных ямок, в которых угадывается грубое подобие ступенек, однако подняться по ним можно только в сухую погоду. И никаких кустов, за которые можно было бы схватиться…

Я подбираю копьё, чтоб предложить его в качестве посоха, но Влад уже оглядывается по сторонам, замечает на растущей рядом берёзе толстую сухую ветку, полуобломанную у основания, хватается за неё обеими руками и тянет на себя. Та неожиданно легко поддаётся – и с громким, мерзким хрустом валится на землю.

Драконы перестают плескаться, разворачиваются и тянут шеи в нашу сторону – все пятеро сразу. И мою команду «Наверх, живо!» они явно воспринимают на свой счёт.

– Влад!

Голос срывается на писк. Парень всё-таки делает попытку вскарабкаться на склон с помощью своей ветки, снова скользит, падает на четвереньки, вцепляется в конец протянутого мной копья – и я запоздало соображаю, что весу в нём если и меньше, чем во мне, то ненамного.

Я умудряюсь съехать-сбежать по грязи на ногах, только в самом низу запинаюсь о корень, и меня швыряет вперёд – не падаю, но впечатываюсь в ледяную грязь склона левой ладонью – и тут же прямо перед собой вижу серые пупырчатые лапы с кривыми чёрными когтями.

Копьё в правой руке легонько вибрирует.

Амулет за единый миг нагревается так, что обжигает.

Я не думаю о том, что делаю, вообще. Просто отталкиваюсь от земли, вцепляюсь в древко обеими руками и резко выпрямляюсь, посылая копьё вперёд и вверх.

Мимо лица, очень близко, пролетает чёрный клюв, а потом меня дёргает влево так, что я охаю от боли в запястье и выпускаю древко. Визг раненой твари ввинчивается сквозь уши прямо в мозг, я падаю на колени, вспышка, искры, концентрированный запах сирени…

– Катя!

Меня хватают за локоть и тянут вверх и назад. Проморгавшись, соображаю, что Влад рядом и всё ещё живой, а ещё он успел завладеть копьём и, стоит мне подняться, делает шаг вперёд, загораживая меня от драконов. Те в ответ распахивают крылья и надуваются: шипы и пластины, заменяющие им перья, встают дыбом, получается большой розовый помпон на длинных ногах. Со стороны, наверное, выглядит забавно, но, когда скотина выше человека вытягивает шею, щёлкает клювом и шипит, чувство юмора уходит в глухую оборону. Один, два, три…

Краем глаза вижу розовое слева, пихаю Влада вправо, чудом уворачиваюсь от летящего на меня клюва, но не от крыла – острый шип с треском раздирает левый рукав пальто и кончиком задевает руку. Вроде неглубоко, но больно, блин!

Всхлипываю, стискиваю зубы. Рядом вспыхивает сиреневым наконечник копья – удар приходится вскользь, пластины шкуры отзываются металлическим лязгом, но дракон с возмущённым кудахтаньем отскакивает подальше. Я ловлю себя на том, что жду реплики спортивного комментатора с озвучиванием процента повреждений, но эти-то твари не чипированные. И команды загонщиков с электрошокерами рядом нет, и скорая не дежурит, и дроны с камерами не летают…

Хотя последнее как раз хорошо.

Влад снова пытается меня заслонить, теперь уже от четырёх противников, и наконечник копья почти не дрожит. Драконы снова принимаются раздуваться, надеюсь, шипами они не стреляют. Один суётся ближе, огребает по клюву и отскакивает, остальные принимаются шипеть, держась подальше от копья – но ведь и не уходят, гады такие!

Я быстро оглядываю поцарапанную руку – кровь не хлещет, это хорошо, а ещё лучше, что правая в порядке, можно подобрать ту злосчастную ветку,