– Извини, – сказал на прощание Аранзар. Они показали Илану, где прилег Аюр. Это было в большом холле на деревянной скамье за лестницей. – Я не могу остаться и отволочь это тело к тебе в кабинет, ты видишь, что творится, – он кивнул на Джениша. – В городе государь, а это все пахнет большим скандалом и беспорядками. Плохо для репутации Арденны. А у нас все уже махнули рукой, и будь, что будет. Что взять, Арденна...

– Арданские проблемы иногда лучше решать по-ардански, – попробовал утешить его Илан. – Порядок в Арденне поддержать невозможно, его здесь изначально не существовало.

– Если бы это были только арданские проблемы. Порт пьян и, что хуже всего, городская полиция пьяна. Они теперь сами источник и распространители заразы. Все же знали Адара, все пошли на похороны, и портовая стража, и портовое отделение, где он десять лет командовал, и наша контора вся почти. А там и слух про лихорадку, будь она неладна, подоспел. Все сразу с радостью заразились. Удалось же старику умереть так невовремя...

– Но-но-но! – прикрикнул от дверей уже порядком удалившийся Джениш. – Адар был хороший дядька, пусть и с придурью! Он всегда все делал вовремя!..

– А где Намур?

– Сначала бегал по адмиралтейству и рвал на себе волосы, потом схватил лошадь и помчался на новые верфи. Там казармы, корабли же строят для военных, верфь охраняется войсками. Сказал, нужно оцепить порт. Короче, готовьтесь, к вечеру у вас может оказаться много работы.

Илану очень хотелось беспомощно потереть лоб, но он сдержался.

– Ладно, – сказал он. – Подготовимся.

– Сам в порт не суйся. Мы знаем, ты по ночам туда ходишь. Там уже черт знает, что творится. Перекрыть поставку спиртного невозможно, будет бунт, сметут весь город. Один способ – поить матросню так, чтобы лежала пластом, покуда пойла хватит. Запасы, слава Небу, огромные.

И они ушли. "Да не хожу я по ночам в порт", – хотел бы ответить Аранзару Илан. И священнику из храма Феникса, короткий ночной разговор с которым помнил до сих пор, хотел бы возразить на сравнение с Черным Адмиралом: "Я не атеист, я человек рациональных убеждений". Но сразу не ответилось, а вести с отсутствующими людьми внутренние диалоги бессмысленное зло. Полиция пьяна, а тетя Мира? Тоже?.. А береговая охрана? Что предпринять? К кому идти? К матери? К Арайне – успокаивать разбушевавшихся пьяных это по его части? Готовить отделение и вызывать всех врачей, кого знает, к вечеру на дежурство? Создали же они на пару с Дженишем проблему на ровном месте!..

В госпиталь устраивать дела по новой медицинской школе торопился доктор Ифар. Он спешил от парадных дверей к большой лестнице, под мышкой здоровой руки держа пухлую связку бумаг, а уложенную в перевязь руку выставив так, словно локтем намерен идти на таран. И кисть, конечно же, находилась в неправильном положении. Судьба посылает союзника, подумал Илан. Уж какого есть, чисто арданского, который вместо помощи сам может устроить дополнительным приключения. Но Илан все же пребывал в убеждении, что арданские проблемы лучше всего решаются арданскими беспорядочными способами. Пожар в тростниках на Болоте гасят встречным палом. Илан вышел навстречу и, прежде, чем поздороваться, перехватил и поправил доктору Ифару больную руку.

– Как хорошо, коллега, что вы здесь, – сразу откликнулся доктор Ифар. – Есть известия, что за смута в порту? Что за заразу опять проморгал карантин? Насколько заболевание опасно?

– Ничего опасного, насколько я знаю, – сказал Илан. – Какой-то хулиган высыпал в водозабор на Пологом, из которого берет воду весь порт, бочонок конского возбудителя, а остальное доделали сплетники для возмущения толпы.

– Ай, как нехорошо! – рассердился доктор Ифар. – Это же специально, чтобы опозорить Арденну перед таргским государем! Это подсудная провокация! Куда смотрит городская полиция и имперская Тайная Стража!

Туда же, куда и все – в бутылку, очень уж лечение приятное, думал Илан, но развивать эту тему не стал.

– Можете предупредить городских врачей, что никакой опасной болезни не существует, и что в городе к вечеру может оказаться много работы, потому что в северные казармы послали за подкреплением, чтобы оцепить порт? – спросил Илан. – Слухи сразу не успокоить, а портовая часть города с ночи в бесчувственном состоянии, даже не поймут, о чем разговор. Да и переубеждать бесполезно. Дня через три эта радость сама собой сойдет на нет.

Доктор Ифар остановился на середине лестницы, выпустил из-под локтя здоровой руки сверток с документами, которые нес в административные кабинеты.

– Вот, – сказал он, – передайте госпоже Гедоре. И ни о чем не беспокойтесь. Медицинская помощь будет.

И поспешил в обратную сторону, в город. Старый солдат медицины знает, как вести себя в горячей обстановке, спасибо ему. Илан ему поверил – помощь будет. Но что будет с "Громом"? Если пойти посмотреть на него, то только сейчас, потому что ежедневных обязанностей с Илана никто не снимал, а пострадавших от лекарства, которое злее болезни, можно ожидать в самое ближайшее время.

Документы Илан занес в кабинет матери, отдал Джуме, переписывавшей там какой-то длинный список (она теперь в секретарях, что ли?), из своего кабинета забрал подзорную трубу и отправился на смотровую площадку, на крышу. Он хорошо знал, чем оборачивается кажущаяся несерьезность арданских проблем. Или чем оборачиваются серьезные ситуации, когда к ним относятся несерьезно.

По пути помог персоналу загнать пациентов легочного обратно в палаты, и даже с некоторым успехом. Зацепился за два случая обострения, посмотрел, поговорил, полечил, переписал назначения, потратил некоторое время. Все как всегда. Прямых дорог в госпитале нет, все время сворачиваешь в сторону. Где-то в процессе к нему незаметно прицепился Неподарок. С того момента, когда отвалилась Мышь, Арим-Один-за-Двоих стал держаться заметно ближе к доктору и даже проявлять интерес к лечебному процессу. Илан хотел посоветовать ему устроиться в аптечный корпус, раз уж тот остался в госпитале. Знания и умения у Неподарка есть, а там денег платят побольше, чем простым санитарам. Но пока разговора об этом не заводил. На крыше они оказались вдвоем. Илан догадывался, зачем. Используя доктора, Неподарок учится разговаривать и вести себя с людьми не как раб. Специально заставляет себя – эти усилия видны, потому что, в отличие от Джениша, актер он не очень опытный, как свободный человек делает первые шаги, и новое поведение, независимость, ответственность и смелость даются ему с трудом.

Илан