на кнопку звонка, не решаясь открыть своим ключом. Нейтан положил сзади руки ей на талию, поцеловал в шею, намекая, что Марида не одна.

– Ты же не думаешь, что мы преступники и пришли на казнь? – Марида кисло улыбнулась словам Нейтана. Справедливым словам, но не сумевшим развеять ее привычные страхи. Именно на казнь Марида и пришла.

Дверь открыла тетя Дамира, мать Римады, и ее первым порывом стало желание остановить Нейтана, не дать ему войти в дом. Она пропустила Мариду и вытянула руку куда-то под грудь Нейтану, уперлась ладонью.

– Молодой человек, здесь семейные, знаете ли, дела, не время для праздных визитов, – зло буркнула она. – Вы совершенно некстати. Приходите завтра.

Нейтан усмехнулся, да его танк не сумел бы остановить, не то что какая-то тетя Мариды, судя по внешности. Не обращая внимания на сдерживающий жест, он без колебаний вошел следом за своей топтыжкой. В конце концов, его, в отличие от этой тети, как раз приглашали. Оставив пакет с продуктами на банкетке для обуви, Нейтан прошел сразу в просторную гостиную. Окна выходили на запад и вся комната была залита мягким закатным светом.

– Мари, откуда у тебя такие невоспитанные и беспардонные друзья? – несмотря на ласковое обращение, голос тети просто сочился ядом. – Ты же выросла в приличной семье.

– Я бы сказала откуда, но, боюсь, тебе не понравится, тетя, – искренне ответила Марида. Не говорить же, в самом деле, что встретила альфу на пробежке в парке и в первый же вечер улеглась с ним в постель. Ведь тогда придется сказать, почему она так поступила. А это уже про воспитанную Римаду, про ее шашни с чужим мужем.

В гостиной их ждал сюрприз. Родня была, к счастью, не вся в сборе, всего человек пятнадцать. На диване сидела ненавистная троица: Римада, Чарли и Фрэнк. Марида вздохнула, даже попятилась. Убежать, казалось, было лучшим решением. Но за ней шел Нейтан, он придержал Мариду, огляделся, устроил топтыжку в свободном кресле, а себе поставил стул рядом и сел. Римада презрительно фыркнула, а Чарли сжал кулаки, подавшись вперед.

Марида вцепилась в подлокотники. Чего-то подобного она и ожидала, но с Чарли, который пока не подозревал, что он уже холостой, Марида видеться не планировала. Родители, как всегда, пошли навстречу родне, а Марида ведь с ними хотела поговорить в первую очередь. Она приказывала себе расслабиться, никто ей ничего не сделает, с ней Нейтан, но мышцы сковало, глубоко вдохнуть не получалось, на щеках горел лихорадочный румянец. Марида нашла взглядом дедушку, неужели и он ее осуждает?

Дедушка разжигал камин, но почувствовав жалобный взгляд внучки, поднял голову и тепло улыбнулся. И приветливо кивнул Нейтану. Он был на стороне любимой внучки и вообще не понимал, зачем весь сыр-бор. Ну, нашла, судя по всему, Мари другого парня, с кем не бывает? Как альфа, дедушка уважал уверенность и силу, и Нейтан ему понравился гораздо больше хиляка Чарли.

Молчание никто не спешил нарушить, родня переглядывалась, не особо понимая, к чему их сюда притащила Дамира. Отец виновато посмотрел на Мариду. Он знал, что дочь хотела с ними отдельно поговорить, но приволоклась вся эта толпа и они, как гостеприимные люди, позволили родственникам войти. А теперь дочь расстроилась и молчит, явно не собираясь откровенничать, и хорошо, что пока не сбежала. Их с Дирамой беспокоило, что Мари стала скрытной, но не они ли виноваты в этом. Даже сейчас. Зачем свидетели? Почему бы им не пообщаться наедине?

– Дочка, пойдем в кабинет, там все скажешь, что хотела.

Марида покосилась на Нейтана, в кабинете ей было бы проще, но ее альфа покачал головой. Упускать возможность прихлопнуть разом осиное гнездо Нейтан не хотел. Они все должны понять, отныне и навсегда, что шпынять Мариду больше не получится. И если кто-то вздумает высказывать претензии, пусть посмеет сначала сказать их ему. Он погладил Мариду по руке, сжавшей подлокотник. Повеселило, как напрягся Чарли. Этот придурок еще не знает, какая новость его ждет.

Давление в голове сделалось нестерпимым, Марида с трудом терпела боль, в ушах звенело, волнами накатывал жар, губы пересохли. Она зажмурилась и резко открыла глаза. Гостиная была ей знакома до последней царапинки в углу за диваном, которую прокарябала маленькая Марида гвоздем. Каждая паркетина, картины на стенах, каминные щипцы – все это было ее, Мариды. Почему тогда она чувствовала себя незваной гостьей? Это дом ее родителей! Ее дом! Почему все, кроме нее, казались здесь хозяевами?

В ухе как будто лопнула невидимая струна, звонко и разноцветно, и Марида вдруг поняла кое-что важное. Ее родители жили с достатком. Дед тоже не бедствовал. Большой дом, сад, даже эта гостиная были гораздо красивее квартир многих родственников. Мамочка Дирама вышла замуж очень удачно, гораздо удачнее своей сестры, и наверняка вызывала нешуточную зависть. Достаточно этого, чтобы травить Мариду всю жизнь? Похоже, достаточно.

Тетя Дамира, плюсом ко всему, еще люто ненавидела тот успех, который ожидал Мариду на кулинарном поприще, но которого, по иронии судьбы, была лишена ее дочь. После корпоративного конкурса, где сестры участвовали по отдельности, стало очевидным, кто есть кто. Уже не удастся скрывать, что Римада негодный повар. Марида не собиралась и дальше заслонять сестру собой. А одной Римаде даже выпускной экзамен в колледже не сдать.

Так случилось, весь родовой запас поварских генов достался Мариде. С того самого момента, когда она в пять лет впервые похозяйничала на кухне, ее возненавидела семья сестры. Вот в чем дело, осознала Марида. Тогда она увидела в книжке сказок на картинке стопку блинов и сама, без всяких рецептов, напекла целую гору вкуснейших блинчиков. Тетя Дамира больно ущипнула ее и велела сказать, что она только помогала Римаде.

Семья тети могла бы выбрать другой путь для дочери, не повара, а управленца, врача или артиста, но выбрала путь травли того, кто талантлив в традиционном семейном деле. Делая из Римады повара, вынуждая врать, изворачиваться, пользоваться чужими достижениями, они только множили ее неудачи. Озлобляли, усиливая худшие качества характера. Эта незатейливая правда, всегда лежащая на поверхности, открылась Мариде как на ладони.

– Значит так, – Марида вскочила, голос ее был злым, слова чеканными, не терпящими возражений. На секунду Марида припомнила командирские нотки Недда. Его все слушались беспрекословно. – Чарли изменял мне с Римадой. Почти в открытую. Фрэнк в курсе, соображали на троих. Я не захотела больше быть занавеской. Мы развелись. Я полюбила Нейтана и выхожу за