Конечно, крутилась в голове и мысль о пропавшем скальпеле. И о других пропавших по городу острых предметах, оказавшихся потом с медицинской точностью воткнутыми в кого-то. Не могла не крутиться. Например, третий нож Рыжего – кто его до сих пор бережет и для кого?..

Илан оставил бессмысленные попытки узнать ночного знакомого, взял книгу, отлистал главу к началу. Мудрый доктор Церец жил не так давно – труд его получил известность около сорока лет назад. Два поколения врачей, Илан – третье. Кем Церец был по происхождению, неясно. Он путешествовал от дальних северных земель до южных джунглей, и везде собирал и описывал ценные лекарственные вещества и растения. Труд стал известен сначала в южном Таргене, потом разошелся по всему обученному таргской грамоте миру. Известен был как в свитках и выписках, частями, так и целиком. Хотя в единый том собирали его редко. Тот экземпляр, который Илан держал в руках, был отпечатан в Дартаикте три года назад новым способом и уже изрядно зачитан.

– У вас чудесная природная аптека, – сказал государь, тоже обращавший внимание на то, чем Илан интересуется: он, следом за Иланом, посмотрел и в окно, и в книгу через плечо Илана. Скучно, развлекает себя, чем может. – Богатейшая, и владеете вы ею неплохо. Вам почти не нужны синтетические лекарства. Есть противовоспалительные, успокаивающие, обезболивающие, и все это на природном сырье. Минимум обработки, и они проходят допуск, опознаются, годятся для использования в... моих механизмах. Жаль, что я раньше почти не интересовался. На многое я бы смотрел и многое планировал бы иначе.

Илан оторвал взгляд от книги. А толку, думал он. На лекарствах с твоим заболеванием протянешь чуть дольше. Но все равно недолго. Церец подарил тебе надежду? Ну... молодец, что не сдаешься. И я тоже молодец. Умею прогонять тоску от бессилия перед невозможным. Кстати, у кого это "у вас"?..

– Давай пообедаем, – предложил Илан.

– Что? – не понял государь.

– Обедать, говорю, давай, – Илан закрыл книгу и пошел разбирать завернутые в пальмовую бумагу подношения с подоконника. – Помогаешь? Бери чайник, заваривай чай.

Нельзя было сказать, чтобы Илан вычитал у Цереца много для себя неизвестного. Но кое-что полезное нашел. Вернее, полезным показалось ему то, чего он не нашел.

Про пьяный гриб рассказано было много. Как его употребляют в монастырях на Белом Севере – в виде диких спор, с иглы всыпанных в вино. Для того, чтобы выдерживать долгие службы в холодных храмах. Как обмораживаются, если под действием впадают в религиозный экстаз, но не чувствуют ни боли, ни усталости, ни голода, ни холода. Что бывает, если взять пальцами, а не иглой – безумие, потеря памяти, галлюцинации, привыкание и нарастающая зависимость, приобретенная за три-четыре употребления. Ко взятому иглой тоже привыкают, но медленнее. Как употребляется споровой настой и выварка диких спор: приучившие себя к малым дозам работорговцы опаивают тех, кто ни разу не пробовал, или обманом дают вдохнуть порошок, а, когда одурманенные теряют разумение, убеждают их подписать документы на продажу себя в рабство. Или, увеличив дозу, связывают уснувших, увозят и продают. И много чего еще, исторического, политического, географического, всякого.

А о медицинском применении всего половина страницы, и та написана кратко и с опаской. В северных землях пьяный гриб в медицине используется редко – ибо на севере владение пузырьком с настоем или спорами вне монастырей и даже внутри, если превышены разрешенные объемы в пять гран на человека, преследуется вплоть до смертных приговоров. Даже врачам. Однострочные инструкции были даны на случай, если врач все же рискнул преступить закон из жалости к больному – обычно к помощи споровой выварки прибегают при ампутациях. Основные сведения даны были даже не о самом употреблении, а о том, как снизить побочные явления, которые могут оказаться злее операции. Больше оговорок, чем описания. И никаких указаний, как из пустых плодовых оболочек изготовить ниторас. Странно. Может быть, просто в новое издание не вошло? Цензура какая-нибудь запретила. Все же реестровый препарат.

Колбаса была нарезана, яблоки вымыты, лепешка поломана на куски, чай заварен и настоялся. В дверь постучали, и сразу, без разрешения войти, стучавший шагнул внутрь. Илан в тот момент стоял к двери спиной, стелил на кабинетный стол салфетку и замер вполоборота. Государь Аджаннар выходил из лаборатории, нес чашки под чай. Самый настоящий черный человек появился на пороге. Под черным плащом у него был черный кафтан с шелковым шнуром, на голове черная круглая шапочка с черным пером, стриженые черные волосы с редкой проседью завиты на висках по старой городской моде. Очков на носу нет. Тем не менее, это тот самый полузнакомый доктор из пакгауза. И теперь Илан понял, где видел его раньше: конечно, дома у Ардареса, возле спальни госпожи Нарданы. Вошедший впился напряженным взглядом в лицо государя, глядя Илану через плечо. Илан, все еще думавший о возможных нехороших перспективах в судьбе своего скальпеля, такого длинного, острого и удобного для преступных деяний, напрягся. В руке у него тоже был нож. Обычный, тупенький, для хлеба. А за плечами – не только государь, но и болотное хулиганское прошлое. В следующее мгновение вошедший поклонился. Без подобострастия, но с дружелюбной хорошей улыбкой. Блеснул металлический предмет, вынутый из богатого рукава.

– Доброго вам дня. Вы потеряли ночью инструмент, доктор, – произнес он чуть насмешливо, словно прочитал по лицу и правильно понял всю ту сумятицу, которая мелькала у Илана в голове. – Зашел вам вернуть. Со всем моим благорасположением...

Илан наконец положил хлебный нож на стол и повернулся к гостю. Хвост знает, чего он сейчас от этого человека ждал. Незваный визитер аккуратно поместил пропавший скальпель на тумбочку с медицинским бельем. Еще раз поклонился, чуть попятился, вежливо не желая показывать уважаемому человеку спину, и быстро вышел. Сзади на шее у него поверх плаща немного выбились волосы из длинной "хозяйской" пряди. Прическа раба.

Государь поставил чашки на стол, словно ничего такого не случилось. Илан встряхнулся от странного оцепенения, наведенного посетителем, и тоже попытался уговорить себя, что ничего не случилось. Правда же ничего. Вообще ничего. Он обронил скальпель, этот человек нашел и вернул. Страхи и подозрения исчерпаны, история кончилась ничем. Как с тортом, которого Илан испугался зря. Как с конфетами Проныры, которые не были отравлены. И у Илана отвратительная память на лица. Совсем не такая, как положено следователю. Ни цепкости,