неё по-девчоночьи звонкий. Краем глаза я вижу, как Князев машет рукой, веля дежурному отпустить добычу, тот нехотя слушается. Лиза делает паузу, морщит нос с таким видом, будто вот-вот покажет ему язык, но сдерживается и ловит меня за обе руки. За каких-то пять минут я узнаю, что она руководит группой волонтёров, которые взяли на себя заботу о драконах в водохранилище: подкармливают, очищают берега от мусора, ругаются с разными службами, выбили в Департаменте запрет на охоту, а в муниципалитете – проект смотровой площадки и ограждения. Крупные драконы в нашем регионе – редкость, в водохранилище всего шесть особей, и Лиза с друзьями всячески заботится о том, чтобы они чувствовали себя комфортно.

– Сволочи, ну какие же сволочи, – бормочет она, выпуская наконец мои руки. Делает несколько шагов к дракону, потом, спохватившись, отшатывается назад. – Бедненький, маленький, как же ты теперь без мамы? Его ведь свои же сожрут…

Лиза беспомощно оглядывается и смотрит почему-то на Князева.

– Вы можете его забрать? – уточняет капитан.

Лиза убито мотает головой.

– Да куда мне… Был бы хоть сухопутный… Да вы же знаете, они в неволе не живут совсем… Если б хоть сеткой огородить…

Она всхлипывает и закусывает кулак. Я не удерживаюсь и тоже шмыгаю носом. Князев вздыхает и косится сперва на неё, потом на меня.

– Полкилометра выше по течению, – говорит он, – старый детский лагерь. Циркачи там обосновались – вот те, на которых вы в субботу с Владом ходили, Зверев у них директор. Может, возьмут? Водные драконы у них вроде тоже есть, должны как-то организовать содержание…

Лиза вскидывает голову и будто загорается изнутри.

– Зверев? Анатолий Сергеевич? Ой!.. Я сейчас же побегу, товарищ капитан, спасибо большое! Только вы её не увозите, пожалуйста, пока я не вернусь, он же уплывёт сразу!..

– Я с тобой!

Лиза радостно кивает, хватает меня за руку и уже собирается рвануть вверх по тропе, но утыкается носом в дежурного. Князев тут же прихватывает меня за рукав и, быстро улыбнувшись, отводит в сторонку.

– Ну и куда?

Я удивлённо хлопаю глазами.

– Я ж с ним лично знакома, – поясняю очевидные вещи. – Проще будет договориться! Ну и… Вдруг кто из его сотрудников видел чего?

Капитан трагически закатывает глаза.

– Платонова, блин! Повторяю вопрос: ты-то куда намылилась?! Я с ней Семёна отправлю, у него, по крайней мере, полномочия на опрос свидетелей есть!

– А у меня – личное знакомство и поручение Ундины!

– Ты ж не хотела его выполнять!

А я и сейчас не хочу. Но вид осиротевшего драконёнка и всхлипывающей Лизы будит внутри нездоровый энтузиазм и желание навалять вот прям всем. Наверняка цирковых драконов тоже выгуливают, а полкилометра вообще не расстояние. К тому же привязанные фамильяры не дикие драконы в клетках, они могли забеспокоиться, что-то услышать, среагировать на магию. А два человека, владеющие драконами, уж точно найдут, о чём поговорить, вдруг и вспомнится что-то, чего полиция спросить не догадается?

Все эти соображения я вываливаю Князеву. Он в ответ глядит на меня прямо матом.

– Нарываешься, Платонова, – шипит он. – Ох как нарываешься… Сеня, бегом ко мне! – гаркает он на весь пляж.

…Через пять минут мы с Лизой и Гошкой выбираемся на ведущую к лагерю дорогу. Скрытый микрофон, приколотый под воротником моей куртки, передаёт звук Семёну на телефон, а в небе над нашими головами парит квадрокоптер. Сзади топает давешний дежурный Вова – мало ли, вдруг в лесу ещё какой маньяк завалялся.

Я гоню от себя мысли, что Зверев был в списке подозреваемых при первом убийстве, и сосредотачиваюсь на том, чтоб не выпустить Гошку из сумки.

Медвежья лапа под рубашкой тихонько вибрирует, настраиваясь на поиск…

Чего?

А действительно, куда ж меня опять несёт?..

Глава 16. О камнях и пожарах

До лагеря тянется сухая грунтовка. По обеим сторонам цветут молодые ивы, на пушистых комочках золотится пыльца. Гошка сидит у меня на плече и с опасливым любопытством оглядывается по сторонам: как же, первая весна в жизни! Я подбираю обломившуюся веточку с тремя «цветками», и дракон долго её обнюхивает, а потом прижимает лапой и кладёт сверху морду с таким забавным и довольным выражением, что я не удерживаюсь и щёлкаю его на телефон. Ну прелесть же!

В зарослях не переставая орут птицы, и Лиза тоже не умолкает ни на минуту: сюсюкает с Гошкой, рассказывает о своих драконах, о недавно прошедшей в Москве выставке, где её питомцы взяли заслуженные золотые медали, о том, что яйца в новой кладке проклюнутся со дня на день: «Ой, на них такая очередь уже, я цену три раза поднимала, а желающие всё не заканчиваются!»

Я вспоминаю хитрое выражение, с которым Зверев говорил о размножении, и решаю выяснить всё до конца.

– А вот Гошка же породистый. – Я нажимаю пальцем на драконий нос, чтоб не сопел мне в ухо. – Если я найду ему подружку, то смогу грести деньги лопатой?

Разводить драконов я не собираюсь, но хочется вывести Лизу на эмоциональную реакцию. Я помню, как ругалась одна из маминых подруг, занимающаяся персидскими кошками, мол, есть такие горе-бизнесмены, покупают котят на развод, условий никаких, мол, кошка и кошка, что она, сама не родит? Зверюшек продают потом как породистых, компенсируя сниженную цену количеством помётов. А когда кошка рожать больше не может, выкидывают на улицу и заводят новую…

Лиза недобро усмехается, теряя схожесть с милой школьницей.

– Наивность вкупе с жаждой денег до добра обычно не доводят, – наставительно произносит она. – Видела объявления по продаже непородистых драконов? Такие кракозябры порой получаются, как по Пушкину: не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Их даже в добрые руки особо не берут, да и живут они не сказать, чтоб долго. А я, Катенька, девять лет работала, чтобы китайские коралловые стали именно породой, со всеми повторяющимися признаками. Сколько сил вбухано туда, нервов, денег, кристаллов…

У меня в голове словно загорается тревожная лампочка.

– Кристаллов?

Лиза морщится, потом глядит на Гошку и улыбается, когда он тянет к ней морду и тихонько свистит.

– Эта кладка как раз из-за слабого кристалла получилась не очень удачной, – признаётся она. – Цену пришлось сильно снизить, постоянным клиентам такие не подошли бы. Дамы из высшего света любят носить фамильяров как аксессуар, чтоб изящный, блестящий и очень спокойный. А Гоша для породистого вышел крупноват, да ещё слишком активный и дружелюбный, и цвет просто красный, и шипы колючие – в производители, если тебя интересует, не подойдёт.

Дракон фыркает, меняет цвет с красного на зелёный в крапинку и соскальзывает с плеча в сумку. Лиза провожает его взглядом, качает головой, потом вдруг косится в сторону берега – и начинает рассказывать.

Искусственное выведение драконов началось с попыток обработать магией земную ящерицу – не то игуану, не то эублефара. Придать зверюшке интересную внешность удалось легко, но для того, чтобы передать её потомкам, пришлось немало повозиться. Экспериментаторы пробовали скрещивать получившихся существ с дикими драконами, обрабатывали магией кладку и детёнышей, сочиняли заклинания и амулеты, но, даже если и добивались нужного результата, потомки оного могли родиться змейками, крысками, а то и впрямь нежизнеспособными неведомыми зверушками.

Заводчиков, которым удаётся поддерживать передачу всех породных признаков на протяжении нескольких поколений, на самом