Лиза быстро-быстро кивает, смотрит на дракошку – во взгляде мешаются восторг и беспокойство.

– И они все её слушаются? У меня в питомнике старшая девочка, Юна, моя первая, так вот детёныши делают всё, что она хочет, прям мгновенно, как будто мысли читают. Разбегутся все по комнате, я только Юнку попрошу – и уже раз, и в гнезде!.. – Зверев вымученно улыбается, и Лиза спохватывается: – Ой, вам, наверное, отдохнуть нужно! Я бы уже… Можно, я вам позвоню по поводу малыша? Завтра?

Зверев с некоторой задержкой кивает, выдвигает ящик стола, немного в нём копается и вынимает стопку визиток.

– Возьмите. – Он протягивает одну Лизе, а потом ещё две – мне и Вове. – Звоните в любое время, чем смогу… Олег Андреевич, мне бы действительно…

Князев без возражений встаёт, заворачивает куколку в платок и кивает нам с Вовой на дверь. Лиза скрывается в коридоре, сопровождающий её мужчина, напротив, протискивается в кабинет мимо Князева. Тот уже на пороге спохватывается и оборачивается.

– Да, вот ещё… Я отправил своего коллегу забрать записи видеонаблюдения, вы ведь не против? Кто-то из ваших сотрудников за ним присматривает, всё с протоколом, как положено.

– Конечно-конечно, – соглашается Зверев. – Как скажете. Мне ведь тоже надо знать кто… Вероника бы не справилась сама, она с кем-то…

Он осекается и смотрит на пол – последний оранжево-зелёный обрывок выглядывает из-под колёсика кресла. Князев тут же возвращается, выдёргивает бумажку, выпрямляется и смотрит на Зверева.

Молча.

– Я никого не обвиняю, – медленно произносит директор. – Но вы знаете моё мнение. Он… мог бы. Или… Подождите, а на берегу-то, он ведь должен был дежурить на берегу?..

Князев так же молча изгибает бровь. Зверев с неожиданной силой грохает обоими кулаками по столу и оседает в кресло.

– Берите что хотите, – глухо произносит он, не поднимая головы. – Проверяйте, изучайте… Если это он… Он должен понести наказание.

– Если, – кивает Князев. – Я вас услышал. И очень надеюсь, что личная неприязнь не станет поводом для фальсификации доказательств.

Зверев отвечает улыбкой, больше похожей на оскал.

– Он меня ненавидит, и я не вижу поводов не отвечать взаимностью, – цедит он. – Если он действительно связался с Вероникой… Что ж, это было красиво. Я уничтожен, понимаете? Мои мечты, моя работа, мои сотрудники, дело всей моей жизни – всё, всё уничтожено! Всё вот это…

Он машет на плакат с проектом, потом вдруг подскакивает, в один широкий шаг добирается до стены, отпихивает сотрудника, срывает плакат, швыряет на пол.

– Всё, – повторяет он с надрывом в голосе. – Я разорён, понимаете вы?! Люди… Драконы… Господи, ну зачем, за что…

Князев пихает Вову в спину, а меня прихватывает за локоть и тянет за собой, оставляя Зверева причитать. Мы спускаемся по узкой скрипучей лестнице и выходим на относительно свежий воздух. Драконов с площади уже убрали, солнце спряталось за тучами, с реки дует стылый ветерок, но в воздухе ещё чувствуется запах гари и химии.

Хорошо, что пожар не успел распространиться. Плохо, что прекрасным планам про арену и драконью ферму не суждено сбыться в ближайшее время, я бы, пожалуй, с удовольствием приезжала сюда на экскурсии. А может, плюнула бы на Департамент и пришла к Звереву работать. Ну и что, что дар у меня с драконами не связан – зато у меня есть Гошка, и я вполне умею с ним обращаться. Да и, в конце концов, в любом деле пригодится сотрудник, способный работать с документами.

Мечты-мечты, эх.

У крыльца нас встречает Семён с папкой и какими-то распечатками, которые он тут же суёт начальству под нос. Я тоже заглядываю: изображение в целом вызывает ассоциации с облезлым «Чёрным квадратом» Малевича, но, если повернуть голову и хорошенько приглядеться, тёмные пятна складываются в мужской силуэт, кусты и забор.

– Очаровательно, – мурлычет Князев. – Недостаёт пары штрихов… Ага.

Он вынимает из кармана жужжащий телефон, некоторое время слушает собеседника, и довольная улыбка трансформируется в хищный оскал.

– Какое интересное совпадение, – произносит он наконец, отключая звонок. – Вы представляете, в доме у одного известного драконоборца вот только что нашли некие немаркированные баллоны. Специалисты предполагают, что там может оказаться, скажем так, усыпляющий газ. – Он ловит мой взгляд и сбивается с тона: – Твоего жениха я предупредил, чтоб раньше спецов в дом не лез, он вроде послушался.

Я благодарно киваю и снова кошусь на ладонь. А ведь Сашка-то за меня тоже переживает. А я…

Нет, ну а что сразу я?! Я вообще с Лизой пошла дракончика пристраивать, и кто знал, что тут трупы, пожар и вообще?..

Медвежья лапа под одеждой опять теплеет, и я прижимаю её ладонью. Нового знака и новой магии мне на сей раз не дали, но в том Ундина нарочно зарядила амулет на поиск не абы кого, а убийцы драконов, я уже не сомневаюсь. Вот только почему он реагирует на мысли о Сашке? Чувствует эмоции? Считает, что он может помочь? А может, прорывается сила мысли мастера, создавшего «лапку» в помощь именно драконоборцам?..

И ведь получается, что дело о девочке, погибшей якобы из-за зарядки амулета, связано с убийством драконов. И если я права, то Беленков был знаком с Учителем Элис и, возможно, действительно пытался набрать своей музыкой энергии для его освобождения. А сейчас кто-то из его соратников решил продолжить дело…

Кто? Неужели действительно Кожемякин? А что значит куколка на столе у Ирины? Связано её вчерашнее настроение с визитом ревнивой истерички или…

Или мне снова повезло нарваться на ведьму?

Глава 18. О звонках и встречах

– А я архив сдал, – радостно сообщает мне Влад, когда я вваливаюсь в кабинет с опозданием на полтора часа. – Скажи, я молодец?

И действительно, все горизонтальные поверхности, которые раньше были завалены стопками папок, пусты. Кактус в горшке, прежде затиснутый в угол подоконника, снова гордо стоит в центре, чайник вернулся из-под стола на свою законную тумбочку. Мне уже не нужно сдвигать горы, чтоб повесить куртку в шкаф, и ходить по кабинету на цыпочках, опасаясь вызвать лавину, тоже не обязательно.

Я молча добываю из сумки только что купленную шоколадку и вручаю Владу. Он расплывается в улыбке, дурашливо прижимает подарок к груди обеими руками и комментирует:

– Удачный день, девушки меня сегодня любят. Мужики, правда, не очень. – Он косится на стенку, за которой у нас кабинет инспекторов. – Но они ж сами пообещали, я просто напомнил.

Оказывается, вчера на турнире это юное дарование умудрилось задружиться с мужской частью департамента, заработать репутацию отличного парня и приятного собеседника, а после Сашкиного успешного выступления невзначай ввернуть, мол, круто-то оно круто, но вот бедной Катеньке совсем некому помочь таскать папочки. Инспектора успели слегка отметить и были в хорошем настроении, шеф сказал: «Ребят, а ведь и правда…»

Утром после вчерашнего мужики успели пожалеть о своём щедром обещании и даже попытались запереться в кабинете. Но практикант проявил неслыханное коварство: лично отыскал помещение архива и обаял сурового архивариуса Варвару Елисеевну рассказом о том, как сильные мужчины очень хотят совершить подвиг, но им бы показать, что и куда двигать. Та растрогалась и даже соизволила подняться с первого этажа на третий, чтобы выдать соответствующие инструкции.

– …А теперь они на меня как-то недобро смотрят. – Влад пытается сделать несчастные глазки, но довольная ухмылка всё портит. – Кстати, тебе надо