представлять, как здорово было бы провести с ним одну ночь. Давайте просто представим, что у вас долгое время не было секса. Вечность без секса была бы гораздо менее унизительной, чем то, что он заставил меня почувствовать.

Ну, это должно меня оправдать, да? То, что у меня так давно не было секса?

Без сомнения, он для меня не больше чем хорошая разрядка. Ну, насчет «хорошей» тоже всего лишь предположение. Вдруг он тот ещё «тупица на два толчка», кто знает.

И я, блядь, знаю, что это неправда, но от этой мысли мне легче.

Я больше никогда не ступлю на этот путь.

Смотрю на непомерно огромный букет, который мне доставили в театр. Подписи нет, просто пустая карточка. Что ж, по крайней мере, он в этот раз попытался отправить записку.

Я выбрасываю его.

Женщина-курьер, кажется, в ужасе, вручает мне еще один пакет. Почти нерешительно, будто я сейчас и его отправлю в урну.

— Еще подарки? — спрашиваю я с недоверием.

Она сглатывает и кивает. Беру пакет. Это что его форма унижения? Извиняться, на самом деле не извиняясь?

Открываю маленький белый пакет и достаю белую коробку с красной лентой. Когда я ее открываю, мои брови взлетают вверх.

На подложке сверкают длинные бриллиантовые серьги, и я сжимаю челюсти.

Женщина выжидающе смотрит на меня.

— Эти я оставлю себе, — говорю я, слегка смутившись. Я в ярости из-за этого козла, но они чертовски восхитительны. И теперь это самая роскошная пара сережек, что у меня есть. Но это, конечно, не значит, что я его прощаю.

Ни за что, черт возьми.

Мне следовало подумать прежде, чем связываться с мужчиной, который тоскует по другой женщине. Это одна из причин, по которой я разорвала свои последние отношения много лет назад. Парень был влюблен в коллегу по работе, а я никогда не собиралась быть чьим-то запасным вариантом. Я достойна быть чьим-то первым выбором, и мне нужно начать выбирать мужчин, которые это видят. А не мужчину, который недоступен и явно не заинтересован во мне.

Но тогда почему он меня так поцеловал?

Почему его руки были такими нежными, а рот таким чертовски идеальным? Если я и сделала из этой ситуации какие-то выводы, так это то, что мне нужно найти другого мужчину, который сможет целовать меня так же.

Хотя у меня такое чувство, что я никогда не найду никого, кто смог бы целоваться лучше, чем он. Но я буду охренеть как счастлива, если я смогу снова получить такой поцелуй. Могу только представить, что бы сделали эти губы и язык, если бы они опустились немного ниже.

Покачав головой, кладу в карман новые серьги и снова сажусь перед зеркалом для макияжа. Мэттью работал над новым сценарием для предстоящего шоу, и я хотела прийти пораньше, чтобы просмотреть его. Но я уже в десятый раз читаю первую строчку… Снова смотрю на цветы в мусорном ведре.

Этот придурок меня реально бесит.

Позади меня беззвучно входит Джули, и её непривычная тишина настораживает. Она улыбается, увидев меня, но по её потухшему взгляду я сразу понимаю, что она плакала.

— Джули? — я тут же разворачиваюсь к ней лицом.

— Всё в порядке, ничего страшного, — быстро отвечает она. Но по ней видно, что совсем не в порядке.

— Что случилось? — я торопливо подхожу к ней.

— Это Синита. Она в больнице.

— О, — произношу я, отступая на шаг. Меня охватывает чувство вины, а в животе всё обрывается. Неужели поэтому она звонила прошлой ночью? Должно быть, так? — С ней всё в порядке? — Мне действительно не всё равно, но я не понимаю, как она успела стать такой важной частью моей жизни, сама того не заметив.

— Не знаю, но она там, и это пугает. А у меня уже два предупреждения от нашего хореографа, поэтому я вынуждена была прийти.

Прикусываю нижнюю губу. Сейчас Синита, возможно, и является проклятием моего существования, но я не желаю ей зла. И мне тяжело видеть Джули в таком состоянии.

— Что, если я спрошу можно ли мне навестить её? Уверена, смогу надавить на Мэттью, чтобы он отпустил меня на часок-другой.

Джули судорожно втягивает воздух.

— Ты уверена?

Я вздыхаю.

— Ну, мы были соседками по квартире. Это меньшее, что я могу сделать. — Месяца было едва ли достаточно, чтобы наладить с ней хоть какую-то связь, но мне жаль Джули. — Все в порядке. К тому же, это не день шоу. Уверена, что Мэттью отпустит меня с одной репетиции.

Джули обнимает меня, и я поражена ее лаской. Затем в моем животе формируется еще один комок вины.

— Джули, мне нужно отплатить тебе за платье, которое я одолжила вчера вечером. Оно порвалось, и я бы лучше купила тебе новое.

Джули вытирает слезы счастья и начинает смеяться.

— Честно говоря, мне все равно. Я носила это платье уже много лет, и оно в любом случае смотрелось на тебе лучше, чем на мне.

— Ой, заткнись, — говорю я, смеясь. Ее глаза расширяются при виде букета в мусорном ведре. Я съеживаюсь, когда смотрю на нее. — Подарок от поклонника, который мне не особенно нужен.

Она бросается к цветам и достает их. К счастью мусорка была пустой.

— К черту. Твой мусор — мое сокровище. — И вот так просто она вырывается из своих страданий. — Это от Алека Иванова?

Собираюсь отрицать, но она начинает смеяться.

— Ты действительно привлекла его внимание, да? Я знаю, что уже говорила это, но будь с ним осторожна, ладно? Из-за таких, как он, Синита в больнице.

— Кто-то что-то с ней сделал?

Она пожимает плечами.

— Не знаю, но она всегда ходит по краю и тянется к таким, как он. Такая жизнь дарит головокружительные взлёты, но и падения могут быть ужасными. Просто будь осторожна, ладно?

— Ты много знаешь об Алеке? — тихо спрашиваю я. Не хочу спрашивать о нем, но, блядь, он — все, о чем я могу сейчас думать.

— В основном слухи. Близнецы Ивановы — это легенда, — говорит она, с наслаждением вдыхая аромат цветов.

— В каком смысле?

— Они проводят аукционы. Много аукционов. — Она оглядывается, чтобы убедиться, что никто другой ещё не пришёл и не может подслушать. — Как тот, на котором мы танцевали. Они очень опасны и могут