class="p">Отталкиваюсь от него, чтобы вырваться из его рук и приземлиться на ноги между ним и стойкой. Он выглядит озадаченным, когда я отстраняюсь и улыбаюсь ему. Когда я опускаюсь на колени, он смотрит на меня тяжёлым, прищуренным взглядом.

Освобождаю его член и замечаю, что его лобковые волосы идеально ухожены. Зачем он это делает? Для кого-то другого? Я позволяю этим мыслям покинуть мою голову, наклоняюсь и высовываю язык, чтобы подразнить кончик члена.

Алек стонет, и рукой хватает меня за волосы, недостаточно, чтобы взять под контроль, но как будто ему это нужно, чтобы заземлиться. Его телефон снова начинает звонить. Алек не издает ни звука, поэтому я беру его в рот, мой язык лениво кружит вокруг головки. Он стонет, на этот раз не от удовольствия, так как мой телефон тоже звонит.

Мы замираем. Я откидываю голову назад и вытираю рот.

— Не обращай внимания, — советует он.

Разочарование и беспокойство слетают с моих губ, когда я шепчу:

— Это рингтон Синиты.

Я тут же об этом жалею. Хотела бы я никогда не упоминать ее имени. Потому что в тот же момент, он лезет в куртку за телефоном. Когда Алек проверяет экран, я вижу имя Синиты среди его предыдущих пропущенных вызовов.

Он выбегает из моей квартиры, оставляя меня стоять на коленях, а мое нутро, которое всего несколько секунд назад подпитывалось невыносимым голодом, затопляет тошнотворное волнение.

Теперь меня заполняет адская боль, как будто я проглотила что-то горькое.

ГЛАВА 21

Александр

Перезваниваю Сините, и сразу же попадаю на голосовую почту.

Блядь.

Теперь она решила позвонить.

Синита игнорировала меня с момента, как я узнал, что она вернулась, так почему же она позвонила сейчас?

Она звонит только если в беде.

В прошлый раз, когда я ее видел, она сказала мне держаться подальше. А теперь снова звонит.

Произошло что-то плохое.

Садясь в машину, я оглядываюсь на квартиру Елены. У нее горит свет, и я вижу только ее силуэт, расхаживающий перед окном.

Блядь.

Я поставил ее на колени и ушел.

Я настолько привык следовать примеру Синиты, что только сейчас понимаю, насколько ужасно это выглядело для Елены.

Что я, черт возьми, творю? Разве я не клялся себе держаться от нее подальше?

Стучу руками по рулю, когда раздается звонок, я беру трубку даже не глядя.

— Синита.

— Ох нет, блядь. Снова? — говорит моя сестра. — Алек, почему ты все еще зациклен на ней? Какого хрена?

У меня даже нет ответа. Не считая сестры, Синита была первой женщиной, к которой я что-то почувствовал за свою жизнь. Я бы не сказал, что это была любовь, но потребность защитить ее очевидна. И ей это нравилось, она даже играла на этом чувстве.

Но если не я, то кто ее защитит?

— Где Елена? Лучше бы ты ее не злил. Мне нравится эта женщина.

Ее слова застали меня врасплох.

И в моем животе образуется странный комок.

Моей сестре никто не нравится.

Нам никто не нравится. Да?

— Тебе нравится Елена?

— Да.

— Тебе никто не нравится.

— Ты мне нравишься, — говорит она в качестве аргумента.

— Это другое. Мы едины, Аня. Делили одну матку.

— Невелика разница, — пренебрежительно говорит она. — Я знаю, что и тебе она тоже нравится, так что прекращай испытывать, что бы это ни было, к этой другой женщине. И начни видеть то, что у тебя под носом.

У Ани всегда было это странное, почти мистическое чутьё — она неизменно звонила именно в тот момент, когда мне особенно не хотелось отвечать на неудобные вопросы. Если бы она узнала, что я только что натворил, она бы точно взбесилась, да? Ведь это был настоящий мудацкий поступок, не так ли?

Никогда раньше я не задумывался о чувствах женщины. Но я знаю, что облажался.

— Ты меня ещё слушаешь? — спрашивает Аня.

Вешаю трубку и выхожу из машины. Взбегаю по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и стучу в дверь Елены.

Тишина.

Я снова стучу.

— Кто там? — раздается ее голос за дверью.

Облизываю губы. Скорее всего, она знает кто это.

— Я.

— Я? Ну, ты можешь проваливать, — резко бросает она, и я вижу ее тень под дверью.

— Открой, Елена. — Стучу снова. На этот раз она не отвечает, хотя я слышу ее дыхание с другой стороны. — Сейчас же, — глухо говорю я. — Или я выломаю дверь.

При этих словах дверь распахивается, и она стоит на пороге, уже в халате, а в глазах пылает настоящее солнце. Мой взгляд немедленно падает на ее поджатые губы, губы, которые идеально смотрятся вокруг моего члена.

— Ты! — кричит она. — К черту тебя и ее. — Елена задирает подбородок и собирается захлопнуть дверь у меня перед носом. Останавливаю ее прежде, чем она это сделает, и хватаю за запястье. Ее взгляд устремляется на мою руку, пока моя нога удерживает дверь открытой. — Отпусти, Алек, — рычит она, и я отпускаю ее руку, но не убираю ногу.

— Ты на меня злишься?

— Злюсь ли я? — кричит она. — Я стояла на коленях перед тобой, дебил, а ты все равно думал о ней.

Она пытается закрыть дверь, но моя нога не позволяет.

— Елена.

— Пошел вон, — она толкает дверь.

— Мне бы очень сейчас хотелось попробовать тебя.

Она замолкает, и ее лицо искажается от замешательства, растерянности и ярости.

— Сейчас? — Елена запрокидывает голову и смеется. — А как насчет... нет? — Она улыбается. — Как тебе такое? — Она пинает мою лодыжку, и я отдергиваю ногу, позволяя ей захлопнуть дверь у меня перед носом. — Иди и трахни свою драгоценную Синиту, козел.

Слышу, как она уходит, и думаю о том, чтобы выломать дверь.

Но что-то меня останавливает.

Думаю прямо сейчас не помогут даже извинения.

Делаю шаг назад. Нет, мне нужно дать ей успокоиться.

Почему меня волнует, что она обо мне думает?

Не знаю, но это волнует меня.

Хоть и знаю, что облажался.

И я понятия не имею, как загладить свою вину.

ГЛАВА 22

Елена

Как он посмел?

Вот наглец. Кем он себя возомнил? Мой рот буквально обхватил его член, и он отстранился, потому что она позвонила. Наверное, мне не стоило