что он дает мне разрешение. Я наклоняюсь, беру кольцо и надеваю его на безымянный палец правой руки. Я никогда не носил колец, да и с чего бы мне их носить? Откуда у сына плотника деньги на кольца? Старое золото, источенное песком и временем, тускло блестит.

– Прощай, – говорю я.

И больше не говорю ничего, потому что больше ничего и не нужно. Я покидаю камеру, коридор, поднимаюсь по лестнице, закрываю люк и засыпаю его песком. Поднимается ветер, свистит, проходя между дюнами, и я вдруг ясно слышу слово. Та-Нечер. Та-Нечер.

– Та-Нечер, – говорит она и касается моей щеки окровавленной рукой.

На следующее утро я улетаю с Желтой земли на корабле Великой Царицы-Регента. Она приказывает сделать несколько витков по орбите, чтобы насладиться видом Альрата из космоса. Вот уж на что я насмотрелся до тошноты, так это на Альрат. Все внимание Миртес сосредоточено не на Альрате, а на мне. В перерывах между постельными упражнениями мы разговариваем, она болтает без умолку, рассказывая мне все дворцовые сплетни, которые я пропустил. О том, как умер Вейт, она не говорит, хотя я и спрашиваю об этом несколько раз. Миртес ловко переводит тему на рассказ о чьем-нибудь светском позоре или громком романе. Для меня это все звучит как идиотизм после того, что я испытал на Желтой земле. Но деваться мне некуда, приходится слушать. Я спрашиваю про Морна – она только пожимает плечами, мол все у него нормально, спрашиваю про Алетру – она вздыхает и отвечает, что девушка не виновата в том, что Вейт выбрал именно ее. Невиданное благородство для Миртес.

– А Таал Ламит? – не выдерживаю я.

– А что Таал Ламит? – Миртес делает глоток вина.

Вино у нас есть всегда. Все это время мы полупьяные.

– Что ты будешь делать дальше?

– В смысле? – чуть резковато спрашивает Миртес.

Да какие уж тут смыслы?

– Ты же не сможешь быть Регентом вечно. Он вырастет, захочет править сам, а ты в лучшем случае будешь сидеть в своем крыле дворца и устраивать скучные приемы. Не в твоем стиле, – я подношу свой бокал к ее губам, она делает глоток.

– Поживем – увидим, – отвечает Миртес, и тут же меняет тему. – Ты давно меня не рисовал.

Я пожимаю плечами.

– Возможности не было.

– Сейчас есть.

– Это долго, – у меня нет никакого желания ее рисовать. – Я тебя измучаю.

Она смеется, встает – обнаженное тело в искусственном свете. Свет неудачный, холодный, льется с потолка и обрисовывает все ее несовершенства: неровности бедер, складки на спине, не слишком упругую грудь. Миртес никогда не считала нужным следить за фигурой. Она откуда-то достает альбом и футляр с карандашами. Удивительно, но все это мои вещи, которые я использовал когда-то.

– Ты это сохранила? – удивляюсь я, перелистываю альбом и останавливаюсь на рисунке проститутки, который сделал в свою последнюю вольную ночь в Ландере.

– Это нельзя было не сохранить, – Миртес качает головой. – Ты гениален.

Да, я гениален.

– Нарисуй меня, я готова помучаться, чтобы украсить твою коллекцию.

Я снова смотрю на нее. Интересно, что будет, если я ей откажу? Конечно же, отправлюсь обратно на Желтую землю, только рисовать до конца своих дней я уже буду не на стенах гробницы Вейта Ритала, а в гробнице Таала Ламита, а потом следующего Царя, а потом следующего. И так пока не сдохну от жары.

– Как пожелает моя Царица.

Я встаю, а она ложится на кровать. Естественно, принимая во внимание новый поворот в наших отношениях, Миртес хочет, чтобы я рисовал ее голой.

Великая Царица-Вдова отправляется во дворец, а меня, ее покорного слугу, встречает целая делегация. Вероятно, Миртес отправила Морну сообщение. Морн за время нашей разлуки стал неприлично жирным. Он бледный и измученный, но на его лице такая широкая улыбка, что невозможно не заразиться этим его благодушием. Он бросается ко мне и сжимает в объятьях так крепко, что у меня трещат кости.

– Боги Анима! Сентек…

Как злиться на этого дурака? Он так счастлив, как будто сам сидел на Желтой земле и наконец-то попал обратно на Альрат. Я хлопаю его по спине.

– Держи себя в руках, – добродушно говорю я.

– Не думал, что еще когда-нибудь тебя увижу…

Да я и сам не думал. Я отталкиваю его и смотрю на остальных. Два моих брата: Сентал и Махен. Первому – восемнадцать, второму – пятнадцать. Оба вытянулись, а Махен даже каким-то образом оказался выше меня. Сентал ежится под моим взглядом, Махен улыбается даже шире, чем Морн, хотя я не думал, что это может быть физически возможно.

– Ну и как дела? – спрашиваю я Сентала, намекая на то, что я в курсе всех его подвигов.

– Нормально, – бурчит он.

Я даже с нескольких метров чувствую, как от него несет остатками вчерашних возлияний. Впрочем, от меня, кажется, тоже. Я достаю из кармана аваго и закуриваю. Морн морщится.

– Что это за дрянь? – спрашивает он.

– Табак Желтой земли, – отвечаю я.

Отец не пришел. И я к нему не пойду – не охота выслушивать все, что он обо мне думает. Потом спрошу у Махена, как у отца дела, Сентала-то это теперь вряд ли интересует.

Несколько часов спустя Махен отправляется учить уроки, Сентал туда же, но после хорошего пинка под зад в моем исполнении, а мы с Морном идем праздновать мое возвращение. У меня, естественно, денег нет – да и откуда бы им взяться – и банкет оплачивает Благословенный жрец, который, судя по всему, получил неплохую прибавку к жалованию. Мы рассудительно избегаем общих залов и занимаем отдельную комнату, куда нам с завидной периодичностью приносят еду и выпивку. Я заказываю все блюда сразу и наслаждаюсь почти забытым вкусом нормальной еды. Морн только пьет, и его улыбка становится все шире, а потом вдруг начинает сползать с лица. Зная Морна, причина этого может быть только одна.

– Что на этот раз? – спрашиваю я.

Я уже почти забыл, что решение проблем Благословенного Морна является неотъемлемой частью моего существования на Альрате.

– Миртес…

А кто же еще? Морн наклоняется ко мне и очень тихо шепчет.

– Она заставила меня убить Вейта.

Я поднимаю голову. Она заставила Морна убить Великого Царя? Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Ну надо же…

– Ну и что? – спрашиваю я.

Морн удивленно смотрит на меня.

– Как «ну и что»?

– Тебя совесть что ли теперь мучает?

Это я сказал зря – совесть у Морна размером с порядочный астероид пояса Радор. Конечно, она его мучает.