class="p1">Шла медленно, наклоняясь, раздвигая травы, некоторые срезая ножом или выкапывая, и, казалось, внимания не обращала на то, что творится за спиной.

И вдруг — исчезла. Береш дернулся туда-сюда, как потерявший след гончак.

Агле и сама испугалась, очутившись в полной темноте, когда луну закрыла хвостатая туча. Впереди был топкий озерный берег. И она вполне серьезно опасалась поскользнуться и утонуть.

Там плескало и плюхало. То ли щука ходила под берегом, то ли в грязь врезалась лодка. Робкий огонек замерцал между лозняками трижды и погас.

— Думал, ты уже не объявишься. Больному и сдохнуть не долго. А я ой какой больной…

— Из замка сложно было выйти, — ответила Агле, вдруг переставая бояться. — Дочка графская пристала репьем. Любовь у нее.

— Дочка? Откудова?! — удивился рыбоглазый.

— Оттудова.

Она решительно шлепнулась на лодочную скамью, чтобы заглушить шум, с которым Нель ломился сквозь лозняки. Стало хоть глаз выколи, когда пропала луна, а вот звуки отчетливо звучали над водой.

— Хватит ерзать, дура! — связной больно дернул Агле за руку. — Подозрительное видела?

— Не видела. Только соседи частят, точно медом им намазано.

Рыбоглазый гоготнул:

— Каждый от чужого наследства что-то урвать старается. Князь не граф, тут кусок жирнее. И дочка незамужняя. Я бы сам урвал. Адвокат, морда деревянная, здесь еще?

— Рошаль? — переспросила Агле небрежно. — Здесь. Возня с наследством — дело долгое. Ну и почему бы не пожить за чужой счет?

— А красавчик белобрысый?

— А который? — ведьма подняла лицо к небу, словно припоминая. И поняла, что снова видит, как озеро серебрится под дырявой луной.

— По которому все служанки в замке сохнут. На исповеди проболтались. Вроде как недавно его раненым в замок привезли…

— Раненым! — Агле непочтительно хмыкнула. — Да он пьяным со скалы упал! Сродственник графа то ли кузен. По мне, так клинья к Майке подбивает. А та и не прочь.

Барон в ярости заскрипел зубами. Агле раскашлялась.

— Цыц, дура! — посланец Гражины ударил ее по лицу.—Услышат! По воде звук далеко идет. И сама на него не запала разве? Или на другого кого?!

Ведьма молча терла щеку.

— Скользкая ты, — сделал вывод ночной гость. — Вроде при графе трешься, а ничего толком не говоришь. Ты знаешь, что в Састине мятеж?

Она кивнула.

— И что, граф майно спасать не кинулся?

— Я не при нем трусь, а в замке. Что слышу — то и говорю. А к своим тайнам Витольд ни меня, ни дочку не допускает.

— Месяц пролындала, а я от священника больше узнал? — вскипел рыбоглазый. — Арья Гражина с тебя шкуру станет снимать полосами. А я помогу.

— Ты все сказал?

Она привстала, лодка качнулась. Посланец снова дернул за руку:

— Я тебя не отпускал еще. Ты труп ходячий здесь видела?

— Чего-о?! — распахнула глаза Агле.

— Братец ейный мятежный, что в Састинке потоп! Не могла ты не слышать, что он живой. Об этом не только столица гудит, уделы тоже.

Он облапил Агле, точно хотел уловить мельчайшие ее телодвижения. Ведьма отстранилась.

— Руки не распускай. Я пока никаких трупов не видела: ни ходячих, ни лежачих.

— А я вот — видел. Ехал покойничек верхами, и не по разу, живым живехонек. Раз даже его с девкой застал. Вся в лохмотьях и чумазая. Есть у него привычка якшаться со сбродом. Пристрелю его и поеду к арье Гражине за наградой.

Агле словно охрипла.

— Ты хозяйке о нем уже доложил?

— Нет пока. Такие известия лучше лично передавать, и вместе с головой, — связной заржал.

— А если это не он?

Соглядатай поднялся. Лениво процедил:

— А откуда тебе знать, если его не видела? Или врешь?

Он притянул ведьму к себе, пытливо заглядывая в глаза. Сплюнул. Повернулся, чтобы столкнуть лодку на воду.

И упал от сильного удара в спину, глухо стукнувшись о борт виском.

Агле явственно показалось, она слышала хруст — не то кости, не то дерева. Но не отвлекаясь, она потянула шпиона за волосы — в воду. И притопила, прижав коленом.

Ей не нужен Нель! Она справится. Ведь дело не о ней, не о ее жизни! Юрген...

Луна еще раз скрылась за тучи и вынырнула снова, а ведьма все стояла в воде, прижимая врага, чтобы наверняка утонул. И только когда тот перестал пускать пузыри, отпустила.

Потом она долго возилась под берегом: искала камень, чтобы привязать к шее и утопить тело, чтобы больше не всплыло. Тяжелый всплеск обозначил окончательное исчезновение посланца. Разъезжаясь ногами на грязи, Агле оттолкнула лодку и провожала ее, стоя в воде и дрожа от холода. Простого холода, совесть ее не мучила.

Позади, в кустах, возился Нель. Ведьма отмечала это краем разума, не оборачиваясь. Пусть хватает, пусть сдает — Юргена она спасла, и это главное.

— Послушай, — окликнул он мысленно.

— Что? — отозвалась Агле так спокойно, будто всегда этим даром владела. А ведь даже с дедом Романом говорила только вслух.

— Я спросить хочу. То есть, не тебя, а себя, — продолжала виться мысль. — Интересно, хватило ли бы духу мне самому? Чтобы не в поединке и не в бою, а вот так, хладнокровно? Но ты права была. Ведь навсегда не зачаруешь на беспамятство, чтобы он ничего не мог сказать?

— Нет.

— Вот и хорошо, — ар в кустах вздохнул. — Вообще ты это зря. Через пару дней имя ожившего князя будет реять над Подлуньем открыто.

— Он меня насиловал! — Агле резко развернулась и заорала это в шевелящиеся кусты. — Этот... шпион! Я бы его убила все равно! А ради Юргена — тем более! Ты это понимаешь?!.

Ей никто не ответил. Возможно, Нель давно ушел, а беззвучный разговор только померещился ей от... страха? Она прислушалась к себе. Ничего в Агле сейчас не было. Ни страха. Ни даже любви. Безразличие обвалилось на нее, тяжело придавив плечи.

Мокрую одежду ведьма отжимала по дороге дважды — то ли вода ее сильно беспокоила, то ли в движениях избывала пережитое. Еще бы, ну не каждый же день она убивает шпиона Гражины и топит труп.

Глава 17

1492 год, июнь. Замок Ауле

Агле бежала чересполосицей тени и света от горящих по стенам коридора факелов. Босые ноги