Конечно, сыночек знает, что его кумир в моих «заботливых лапках». Я отмахиваюсь от маминых вопросов и предложений поужинать, еду домой.

Разговора с Назаром избежать не выходит, да и зачем? Они с Ильей прекрасно общаются. Назар звонит каждый день, даже если всем нам некогда, пять минут перед сном наш чемпион уделяет сыну всегда. А Илюхе нравится забирать телефон в комнату и общаться с Назаром самостоятельно. Как взрослый. Скрепя сердце, как говорится… Скрепя сердце. Но разрешаю.

— Мам. А скоро кушать?

Сын заглядывает в кухню.

— Да, почти готово. Доставай вилки.

Илья с усердием раскладывает приборы и салфетки, и все это время, оказывается, он был на громкой связи.

— Ну так вот, — продолжает он как ни в чем не бывало. — Я сегодня тоже хорошо катался! А у тебя нога очень болит?»

А в ответ тишина... Слишком долгая. Потом раздается приглушенный голос Назара, с едва уловимой ноткой усталости, которую он никогда не демонстрирует при всех:

— Честно? Побаливает, командир. Но вроде бы наша мама сказала, что ничего страшного.

«Наша мама»? С каких это пор он так меня называет? И вообще…

Мое сердце падает.

Если он сознался, что нога болит, значит, там все не очень хорошо.

Я приближаюсь к столу, на котором лежит мой мобильный.

— Опухло? — уточняю решительно.

— Да не особо. Ноет просто, как-то неприятно. Я выпил таблетку.

— Фото вышли. Возражения не принимаются.

Через минуту на экране уже красуется снимок. Я увеличиваю, не завершая вызов. Колено, конечно, не разнесло, как у слона, но мягкая сглаженность контуров над коленной чашечкой определенно заметна. И это не очень хорошо.

— У тебя на вечер были планы? Надо встретиться.

— Анют, давай завтра? — в его голосе сквозит искренняя усталость. — Очень хочу увидеться, но реально ноет. Обезболивающее выпил.

— Бестолковый, — вырывается у меня, но в голосе нет ни капли раздражения. — У тебя, похоже, проблемы. Это уже не «ноет», а кричит. А ты глушишь таблетками.

— Так плохо все?

— Собирайся. Встречаемся у центрального входа клиники, где я работаю. Там оперативно пройдешь обследование. Координаты пришлю. Такси возьми.

Илью приходится опять везти к маме: я не буду брать его с собой. Он хнычет, хочет поехать.

— Сынок. Назару сейчас нужно, чтобы его осмотрели врачи на специальных аппаратах. Ты ему лучше всех поможешь, если нарисуешь самого сильного и умного доктора.

— Самый сильный и умный доктор у нас — ты, — уже насупился сын.

Он соглашается, но на лице его застывает детская обида. Назар предлагает заехать за мной, но я настаиваю сэкономить время и встретиться у клиники. В итоге он уступает, я встречаю его у входа.

— Привет, — он улыбается мне почему-то немного неуверенно. Или стеснительно. Не знаю… как будто он не рад, что доставляет мне лишнее беспокойство, но я молчу. Веду его внутрь, кивая девчонкам на ресепшене и минуя очередь.

В кабинет МРТ стучу уверенно, заглядываю внутрь.

— Евгений Миронович, — обращаюсь к коллеге, взглядом прошу Назара подождать снаружи, а сама тихонько ныряю в кабинет. — Здравствуйте.

— Здравствуй-здравствуй, Анечка Юрьевна! — мужчина переводит на меня задорный взгляд. Откладывает остальные дела. — Чем-то помочь могу?

— Мне нужно обследование провести сочно. Коленный сустав. Куда-нибудь сможете вклинить?

— Минут пятнадцать-двадцать подождешь? Раньше совсем никак.

— Отлично! Спасибо!

Назар нервничает, а я не спешу его успокаивать. Потому что очень волнуюсь сама.

— Пить хочу! — заявляю вдруг. — Я схожу до кулера прогуляюсь.

— Я с тобой. Идем.

Пока Назар галантно сам наполняет мой стаканчик, я пытаюсь справиться с обуревающими чувствами. Даже дыхание дрожит. Назар молча прислонился к стене, передавая мне воду. Морщится, переступая.

Ну что ж… отлично!

— Боль усиливается? — не выдерживаю я.

— В покое легче. Но такого раньше не было. Вообще неприятные ощущения.

Вздыхая, я отворачиваюсь и начинаю злиться. На него, на руководство… да на всех!

— Анечка?! — как только я слышу этот голос, оборачиваюсь и теряю почву из-под ног. — Как ты тут оказалась? У тебя же выходной.

Я напрягаюсь мигом! Вопрос Никиты звучит так тепло и дружелюбно, что я чувствую себя обманщицей! Я совсем-совсем не подумала, что могу встретить здесь… его! Приезжает он сюда не слишком часто, но вот… совпадение.

Оглядываю его, словно впервые вижу: статный мужчина в безупречном белом халате, со стопкой бумаг в руках. На его лице сияет неподдельное солнечное удивление и искристая радость. И прежде чем мой мозг успевает подать сигнал об опасности, Никита делает два быстрых шага вперед, привлекает меня за талию и целует. В губы. Такое теплое, чуть затяжное, невероятно интимное прикосновение человека, который считает, что имеет на это право. Его губы мягкие, и я отчетливо ощущаю вкус горького кофе на них.

Столбенею, не в силах ответить и собраться. Мы должны были увидеться через пару дней, когда я хотела сказать ему…

Весь мир на мгновение проваливается в белую звонкую пустоту. Я чувствую жар на своей коже и ледяной ужас, растекающийся по жилам. Как в замедленной съемке я стараюсь дипломатично отодвинуться и скинуть крепкую мужскую ладонь. И… невзначай поднимаю глаза. На Назара.

Он отрывается от стены. Его тело, секунду назад расслабленное, теперь кажется скульптурой из напряженных мышц. Челюсти сжаты так, что выступают белые пятна на скулах. Шея напрягается, вены выступают, но самое страшное — это глаза. В них нет ни огня, ни ярости. Там — тлеющие угли посреди мертвого пепла. Черкассов смотрит прямо на меня. Не обвиняюще, не яростно. Но как будто с раненым болезненным осознанием.

Никита, наконец, замечает Назара и перестает улыбаться, радость его тускнеет.

— О, прошу прощения, я не заметил, что ты не одна, — он отпускает мою руку и удивленно разглядывает моего спутника. — А вы… Назар Черкассов, да? Верно?

— Да. Добрый вечер, — со скрипом отзывается Назар.

— Анечка упоминала, что вы теперь за ее Воронов играете. Рад знакомству.

И протягивает руку. Назар очень медленно поднимает ладонь и все же отвечает на неприятное для него рукопожатие:

— Точно, — роняет, словно кусками льда швыряется.

— Это большая удача для команды. Я думаю им крупно повезло. Сам я, извините, не слишком интересуюсь хоккеем.

— Это видно, — Назар прищуривается, вокруг нас даже темнее становится. Вот-вот буря налетит. — Вороны и так довольно сильная команда. И играли прекрасно даже без меня. Это мне повезло, что я теперь с ними.

Внутри меня расцветает гордость за такой его ответ. Он поддержал команду. Не для галочки и не на интервью, когда требуется говорить то, что «нужно».

Я делаю глубокий вдох, собирая