class="p1">Чем дольше длилась тренировка, тем сильнее нервничал Алексей, и, соответственно, больше брака появлялось в его действиях. Шайба совсем перестала у него держаться, и он был рад, когда Виктор Васильевич объявил, что на сегодня достаточно.

В раздевалку Касаткин брел как побитая собака. Пропустил партнеров вперед, чтобы не нарываться на зубоскальство. Они его, кажется, и не замечали, для них он был кем-то (если не сказать чем-то) чужеродным. В другой момент такое отношение его бы оскорбило, но сейчас он хотел прошмыгнуть незамеченным, юркнуть мышкой, забиться в норку и как-нибудь пережить свой позор, продумать тактику на завтрашний матч, если, конечно, Тренер сочтет нужным выпустить его на площадку.

— Касаткин!

Виктор Васильевич подошел к нему, превратившемуся от оклика в соляной столп. Промолвил бесцветно, без одобрения, но и без укора:

— Вижу, стараешься. Похвально. Только не лезь все время в гущу. Надо уметь играть и без шайбы.

Вот и все, что он сказал. Алексею полегчало. Небезнадежен! Не погнал его Тренер поганой метлой, дал наставления на будущее. Значит, будущее как минимум есть.

…К отелю вернулись в третьем часу дня. Армейцы, весело балагуря, направились на обед, а Касаткин побежал в сквер и нашел там Анку. Замерзнуть ей не грозило, стояло изумительное тепло, но переволновалась она сильно. Касаткин повинился: да, обещал скоро, но задержался. На то были веские причины. И когда Анка узнала, до чего он договорился с Тренером, она все простила и от избытка чувств кинулась ему на шею. Обычная сдержанность изменила ей, да и кто бы сохранил хладнокровие, когда на карту поставлено так много…

Алексей заверил ее, что их не только не депортируют и не сошлют на Колыму, а еще и обеспечат в Германии жильем и довольствием на все время пребывания здесь московской команды.

— Ты волшебник! — восхитилась Анка. — Как тебе удалось?

— Не я волшебник, а он. — Касаткин кивнул на неприметного человека в сером костюме, который входил в отель.

И это было чистейшей правдой.

Баварская команда «Ландсхут» не рассматривалась для клуба из Москвы как грозный соперник. В 1970 году она выиграла чемпионат Бундеслиги, но за восемь последующих лет не добилась сколько-нибудь значимых побед. Разочарованное неудачами руководство клуба приняло радикальные меры и подписало контракт с известным чехословацким нападающим Поспишилом, трехкратным чемпионом мира и вице-чемпионом Олимпийских игр. На него делались высокие ставки, от него ждали яркой игры и града заброшенных шайб. Кубок Вюрмберга стал для новой звезды баварцев первой серьезной проверкой.

Неизвестно, волновался ли перед матчем с «красной машиной» прославленный чех, а вот Леша Касаткин переживал как школьник перед итоговой контрольной. В первый раз в жизни он надел армейскую форму — по сути своей, знак качества и отличия. Он прекрасно осознавал, что попал в элиту мирового хоккея. Но сейчас его волновала не слава, которую он мог обрести, если б сумел блеснуть в кубковых поединках. Провал или просто блеклая игра грозили ему отчислением, а это обрушивало все надежды, которыми жили и он сам, и Анка.

Тренер выполнил свое обещание: Касаткина допустили к турниру, включили в состав команды, выдали временный документ с визой ФРГ, заменяющий загранпаспорт. И все это менее чем за сутки. Истинно чародеем был Виктор Васильевич! Властные структуры, от которых зависело все на этом свете, ни в чем ему не отказывали. Но он понимал, что так будет лишь при условии, если возглавляемый им клуб продолжит побеждать. Любой сбой — и на него спустят всех собак, не спасут ни прежние заслуги, ни связи в кремлевских кабинетах. Такое уже случалось с его предшественниками и тренерами других клубов. Поэтому, как и многие его коллеги, ходил он по лезвию и всегда помнил, что в команде нужно поддерживать тонус, конкуренцию между игроками. Для того и присматривался к молодым и одаренным вроде Леши Касаткина. И, помогая ему, руководствовался вовсе не альтруизмом и жалостью, а строгим расчетом.

Матч против немцев стартовал с атак русской дружины. Армейцы играли раскованно, по-чемпионски: соперник забивал им сколько мог, а они — сколько хотели. После первой двадцатиминутки счет был четыре — один в пользу москвичей. Касаткин весь период просидел на скамейке и, хотя ничего не делал, взмок в своем многослойном облачении так же, как те, что носились по площадке.

В ложе прессы он краем глаза видел Анку. Она тоже нервничала, тискала в руках громоздкий фотоаппарат, который они вечером купили в магазине. Когда она узнала, в каком качестве ее внесут в списки делегации, ужаснулась:

— Ты что наделал? Я фотик хорошо если два раза держала, уже и не помню, на что там нажимать…

Для того и потратили сорок марок из заработанных ею в Ганновере, чтобы успеть в отеле поупражняться. Алексей имел некоторое представление о технике фотографирования, показал, что и как надо делать. Фотоаппарат был шикарный, со встроенным экспонометром, но без чрезмерных сложностей конструкции. Как раз для начинающих.

— Вот затвор, а вот кнопка, — поучал Алексей. — Взводишь, нажимаешь, взводишь, нажимаешь. Делай все уверенно, как будто ты этим сто лет занимаешься.

— А если фотки не получатся?

— Плевать. Тут и так есть кому снимать, вон сколько народу с камерами… Никто от тебя ничего не потребует.

Второй период оказался калькой первого и завершился таким же разгромом баварцев. Чешский легионер забросил одну шайбу, большего сделать не дали; армейские защитники, знавшие его стиль по матчам за сборную, намертво перекрыли ему доступ к воротам Третьяка, и ставка немцев на импортную звезду не оправдалась.

Прозвучала сирена на второй перерыв. Алексей посмотрел на табло, где горел общий счет: восемь — два. Игра сделана, это признавали даже отъявленные болельщики немецкой команды, которые стайками покидали свои сектора на трибунах. Не пора ли Тренеру выпускать новенького? По такому результату он уж точно ничего не испортит.

Начался третий период. «Ландсхут», видя, что терять нечего, завелся, пошел большими силами вперед, а армейцы, наоборот, подсели и, как следствие, пропустили одну за другой две шайбы. Оставшиеся в зале немецкие фаны наладились скандировать что-то бодрое, а на чело Виктора Васильевича легла тень. Он сделал своим выговор, огляделся, словно в поисках спасителя, могущего встряхнуть скисшую команду, и подозвал к себе Касаткина.

— Вместо Волчкова выйдешь, в третьем звене. Сыграй надежно.

Не любил Тренер впустую разбрасываться словами. «Сыграй надежно» — вот и вся установка. А Касаткину лишних слов и не надо. Вылетел на площадку, как на крыльях. Погнал что было духу к чужим воротам, расположился удобно на фланге: а вдруг накинут шайбу? Отсюда так удобно щелкнуть над ухом немецкого