находившихся ближе к воротам. Алексей воспользовался заминкой и по борту заскользил на чужую половину площадки.

Защитники поняли свою оплошку и снова ринулись к нему с явным намерением припечатать к рекламе немецкого автоконцерна. Касаткин увернулся от них и ушел на середину. Перед ним открылось несколько свободных метров льда. И по этому льду несся реактивный Варнаков. Положение у него было выгоднее некуда. Касаткина сзади подсекли клюшкой, но он сумел сделать передачу на ход и, уже распластавшись, наблюдал, как Варнаков эстетски обыгрывает голкипера и вколачивает шайбу в сетку.

В первом периоде русские выиграли три — два, во втором и третьем забросили еще по шайбе и тем самым одолели польскую сборную. Касаткин выходил на лед еще трижды, работал в полную силу, но тот пас так и остался единственным его достижением в матче.

После финальной сирены он уже не прятался от партнеров и тренерской бригады, как вчера, а спокойно прошел в раздевалку, стащил с головы шлем, снял коньки. Он сделал все, что мог, и имел право на отдых.

Вошел Тренер. Как всегда, сухо поблагодарил команду за победу, еще раз напомнил о незыблемости соблюдения дисциплины, сказал, что есть два дня на восстановление перед заключительным матчем. Повернулся, чтобы уйти, но вспомнил что-то, обернулся и, не глядя на Касаткина, выговорил:

— А новичок ничего… Пасует как в аптеке.

Алексей застыл на лавке, держа снятые с рук перчатки. Что это было?

Тренер говорил о нем в третьем лице, с интонацией скорее сардонической, чем хвалебной. Ища подсказку, Касаткин повернулся к товарищам по команде. Ожидал увидеть все то же пренебрежение, что и раньше, а то еще хуже — откровенную насмешку. Но они были серьезны, смотрели то на него, то на закрывшуюся за Тренером дверь раздевалки.

— Гляди-ка! — произнес наконец Лутченко. — Василич тебя зауважал! Далеко пойдешь…

Глава 8

Тафгай

Свою первую шайбу за московский клуб Касаткин забросил девятого августа. В заключительном матче Кубка Вюрмберга решалось, кто завоюет главный приз: армейцы или чехословацкий клуб из города Кладно. После трех туров и у русских, и у чехов было по шесть очков, они не потерпели ни одного поражения и не сделали ни одной ничьей. Поэтому на матч между ними публики собралось столько, сколько смог вместить спортивный комплекс в Браунлаге.

Матч обещал быть жарким. Чехословацкая команда уже четыре года кряду выигрывала первенство своей страны, претендовала на Кубок европейских чемпионов. Спортивные эксперты и болельщики считали, что она может и должна оказать москвичам серьезное сопротивление. Но, как ни странно, игра получилась в одну калитку. Армейцы нащелкали семь безответных голов и вынесли чехов всухую.

Алексей отметился во втором периоде: совершил индивидуальный проход через половину площадки, ложным замахом уложил чешского вратаря и перебросил через него шайбу. Все было сделано изящно, в лучших традициях мастеров советского хоккея.

Тренер на сей раз не хвалил, посчитал, верно, что новичок уже не нуждается в стимуляции, будет расти сам по себе.

В коллективе, где тебя окружают выдающиеся профессионалы, не вырасти было бы странно. Знай не ленись, работай, смотри на них, вбирай все лучшее — и станешь таким же.

Касаткин уже обвыкся в команде, не чувствовал себя лишним. Но и своим в доску тоже пока не стал. Партнеры держали себя с ним ровно, на тренировках и в матчах давали советы, указывали на помарки, но вне площадки он не ощущал того единения с ними, какое должно быть в сплоченной дружной компании. Они не расспрашивали его ни о чем личном, их не интересовало, как и зачем он к ним присоединился. Но ему это даже нравилось. Не нужно было юлить, фильтровать ответы. Не будешь же откровенничать с каждым о семейном несчастье Анки, о секретном золоте и знакомстве с диссидентом Фомичевым…

Если честно, Алексей все чаще забывал, для чего он здесь и по какой причине напросился к Тренеру. Выходя на лед, он испытывал упоение от борьбы, с наслаждением окунался в ту неподражаемую атмосферу противостояний, из которой сам себя выдернул в середине весны. И все четче осознавал: спорт — его единственное призвание. Он не жалел, что сорвались экзамены, что не поступил в вуз. Сидел бы сейчас в прокаленной солнцем аудитории, заикался перед каким-нибудь профессором или доцентом, а потом, в случае удачного исхода и зачисления, еще пять лет корпел бы над книжками. Доставило бы это ему такую же радость, как сегодняшняя победа над чехами?

На банкете, когда все члены советской делегации сделали по глотку шампанского из только что выигранного кубка, Анка как бы между прочим спросила:

— Ты ведь уже не бросишь хоккей? Он для тебя то же, что для меня музыка. Это навсегда.

Истину изрекла. Нечем было Касаткину крыть, отмолчался. Да чего уж… Дурака он свалял, когда рассорился с Клочковым, бросил «Аврору», решил порвать со спортивной карьерой. Зато теперь нежданно-негаданно вышел на второй виток — и какой! Из грязи в князи… Если удастся закрепиться в московском клубе, то через год он почти гарантированно примерит золотую чемпионскую медаль, а там, глядишь, и в сборную попадет. Будет жить как лорд, дадут квартиру в столице, приличную зарплату с премиальными. Поездки за границу — и в Европу, и в Америку — станут обыденной реальностью. Все, как предрекала Юля.

От воспоминаний о Юле закололо сердечную мышцу. Не потому, что возродилась погасшая любовь, а потому, что не выполнил он своего обещания. Долг не вернул. С Панкера не стрясешь, его в цинковом гробу домой отправили. Теперь только самому заработать и отдать. Хотя бы ради этого надо играть. Играть и выигрывать, чтобы совесть была чиста.

…Десятого августа команда переехала в Кельн. В этом городе Алексей не бывал, хотя с местным клубом пересекался — случилось это на Кубке Шпенглера восемь месяцев назад. Тогда «Аврора» под руководством Николая Петровича одолела немцев шесть — один. «Кельн» выступил неудачно, занял в итоговой таблице четвертое место из пяти, но обыграл по ходу турнира сборную Швейцарии и отстоял почетную ничью со шведами.

То было в прошлом году. Ныне все складывалось иначе: немцы играли в родных стенах и в усиленном составе. Усиление произошло из-за того, что команда, чье полное название звучало как «Кельнские акулы», став чемпионом ФРГ в 1977 году, в следующем сезоне выступила слабее и заняла только третье место. Ее владельцев бронза не устроила, и они затеяли коренную перестройку. В число новых игроков, призванных вернуть «Кельну» чемпионство, попал и Денис Фомичев.

Армейцы знали, что он