словесная перепалка, Фомичев тоже поехал разбираться, но Касаткин застопорил его клюшкой, заставил обернуться.

— Что ж ты от меня бежишь? Я сюда не просто так приехал. Тебя повидать…

Фомичев с клюшкой наперевес изготовился к потасовке. Но Алексей не двигался с места, он развернул коньки углом для устойчивости и буравил оппонента пронизывающим взглядом.

— Панкер убит. Я был в том самолете… Читал в газетах?

Касаткин говорил быстро и отрывисто. На них никто не смотрел, все следили за спором судьи с другими игроками. Но он не затянется дольше нескольких секунд, а сказать нужно много.

Фомичев дрогнул, со стуком опустил клюшку на лед.

— При чем тут я? Отстань! — И покатил к своим.

Алексей видел, как горбилась его спина, а голова вжималась в плечи. Испугался и ушел от общения. Но далеко не уйдет. Еще побеседуем…

Судья был из Швеции, ему вроде бы полагалось сочувствовать собратьям-капиталистам. Но он проявил принципиальность и принятого решения не изменил. Немцы остались в меньшинстве. Реализовывать лишнего Тренер отправил вторую пятерку, и Бабинов увеличил отрыв до трех шайб. С тем и закончили период.

В третьем отрезке, несмотря на все старания немцев, игра шла в одни ворота. Еще три шайбы влетели в рамку «Кельнских акул», и к одной из них приложил руку Леша Касаткин. Сработала комбинация, похожая на ту, что сорвалась во втором периоде. Алексей прошел по флангу, развел обманными движениями защитников и выложил шайбу, как на блюдце, набегавшему Волчкову. Тому уже никто не мешал, и он без проблем перехитрил вратаря.

Общий счет матча шесть — ноль ознаменовал полнейшее превосходство армейцев. Незадолго до сирены Касаткин вновь столкнулся на площадке с Фомичевым. Схватились в углу, и тот озлобленно проревел:

— Я тебя сломаю… и всех твоих тоже!

— Смотри не надорвись!

Алексей вдавил его в борт и отскочил назад. Фомичев дернулся за ним, но не устоял на ногах, шлепнулся на пятую точку. Касаткин не отказал себе в удовольствии расхохотаться.

— Валенок, вот ты кто!

Надо сказать, тафгай из Фомичева вышел так себе. Костоломному ремеслу тоже надо учиться, а у него опыта по этой части было немного. Зато кипучей ненависти — в избытке.

Он сидя метнул клюшку в Алексея, как индейский томагавк. Она пролетела мимо, лишь слегка царапнула щеку.

Фомичев вскочил, сжал кулаки.

— Убью!

Но к ним уже подоспел арбитр, разнял, а свои же игроки оттащили разошедшегося «грубого парня» к калитке и поскорее выпихнули с площадки на скамейку. Там он и просидел до конца матча. Когда все закончилось и заиграла бравурная музыка, Касаткин подъехал к нахохлившемуся Фомичеву, перегнулся через борт и сказал:

— Сегодня в восемь вечера в парке «Флора». Я буду ждать.

В свой прошлый выезд в Западную Европу Алексей сравнивал себя с арестантом. «Аврору» всем составом заперли в отеле, велели носа не высовывать из номеров. В общественных местах разрешалось появляться сугубо организованными группами, с аборигенами не контачить, от злачных заведений держаться подальше и прочая, и прочая.

У армейцев режим пребывания за пределами Родины оказался куда мягче. Им дозволялось беспрепятственно гулять по городу, заходить в кафе, совершать покупки в магазинах. Ограничения касались только борделей, казино и других гнезд порока, где слишком велик риск уронить честь советского гражданина. Еще запрещалось ночевать вне отеля. Хочешь не хочешь, но в одиннадцать вечера полагалось находиться в кровати.

После ужина Алексей засобирался на улицу. До одиннадцати еще больше трех часов, он надеялся, что разговор с Фомичевым не затянется.

— Ты куда? — встрепенулась Анка, видя, как он натягивает новенькие кроссы, выданные ему из командных закромов вместе с хоккейной экипировкой.

— Вечерняя пробежка, — вывернулся Касаткин, завязывая шнурки и пряча лицо. — Василич рекомендует. Полезно для здорового сна.

— Я с тобой!

— Нет. Побегу быстро, ты не угонишься. Побудь здесь, я скоро!

Парк «Флора» он выбрал потому, что тот размещался рядом с отелем. Алексей еще недостаточно изучил город и не хотел уходить далеко, чтобы не заблудиться.

Солнце еще сияло над горизонтом, было светло, но нежарко. Под кронами парка воздух был свеж, и Касаткин подумал, что неплохо бы и впрямь бегать здесь по утрам и вечерам. Дорожки широкие, ни на кого не налетишь.

Он прошелся туда-обратно и остановился возле скульптуры, изображавшей умирающую амазонку. Упрекнул себя за то, что не назначил более точного места встречи. Парк на десять с лишком гектаров раскинулся — потеряться можно в два счета.

Не потерялись. Всего на пять минут припозднился Фомичев. Прежде за ним пунктуальности не водилось, но проживание на немецкой территории оказало свое благотворное влияние. Жаль, что только в этом отношении.

— Ну, вот теперь здравствуй, — молвил он без какой-либо агрессии.

— И тебе не хворать, — ответил Касаткин.

Ни дать ни взять дружеская беседа. Не хватало еще, чтобы руки пожали, как старые приятели.

— Гляжу, поднялся. — Фомичев окинул взглядом знатока импортный спортивный костюм Алексея (тоже из армейской кладовой). — В Москву переехал? Молодец. В сборную еще не приглашали?

Язык у него немного заплетался. Не иначе, принял для храбрости.

Касаткин не посчитал нужным отвечать. Пусть домысливает, что хочет. Задал встречный вопрос:

— А ты? Ты же в НХЛ собирался, вместе с грандами играть… Что, канадцы с американцами лесом послали?

Фомичев сплюнул под ноги.

— Канадцы с американцами от меня не уйдут. Удочку я уже закинул, рано или поздно будет ответ. А пока мне и здесь неплохо. Страна чистая, обеспеченная. Живу не тужу. Свой дом за городом, машина, зарплатой не обижен. Может, и ты присоединишься? Нам как раз еще один нападающий нужен. Был ты московским армейцем, станешь кельнской акулой.

— Нашел, чем соблазнить… Какие-то вы акулы беззубые. У нас бы даже в Первой лиге не удержались.

— Уровень — дело наживное. Клуб при деньгах. Наберем классных игроков, развернемся…

Алексей улыбнулся:

— У тебя на брюках дырка зашитая, богач. Не тянешь ты на миллионера. И про дом с машиной тоже свистишь. Если и есть они у тебя, то арендованные.

Как ни старался Фомичев казаться безучастным, но тут не стерпел, взвился:

— Тебе-то откуда знать! Пропаганды наслушался?

— Ты ведь не один такой. В общем, можешь не заливать, в курсе я и про зарплаты, и про то, как тебя за океаном ждут не дождутся.

Губа Фомичева задергалась в нервном тике, он едва сдерживался.

— Заткни пасть! В курсе он… Вам Политбюро через телевизор мозги промывает, а вы и рады. Бредете, как овцы, в коммунистическое будущее…

— А ты куда бредешь? В капитализм? — Касаткину нравилось злить его, но пора было выкладывать главные козыри. — Был бы