дождешься, то сразу две машины на вызов. Осталось выяснить, кто убийца.

– А я, кажется, знаю кто, – сказал Фрэнсис, вглядываясь в мертвое лицо.

– Серьезно?

– Видишь шрам над его правой бровью?

Рон присмотрелся к трупу.

– Н-нет, не вижу… – неуверенно сказал он.

– Вот и я тоже.

– Фу, слава богу. Я уж думал, со мной что-то не так.

– А ведь он там был.

Фрэнсис пошел к машине. Рон побежал за ним.

– Что? Как это был? Был шрам и исчез?

– Ты не помнишь, – повернулся он к Рону, – у мистера Берти, того самого, что приходил к тебе в участок, был шрам над бровью или нет?

– У него, что ли? – Рон оглянулся на труп.

– У него, не у него – неважно! У того мистера Берти, что приходил к тебе в участок, был шрам над бровью?

– Ты издеваешься, что ли?! Я человека-то еле вспомнил! Думаешь, я запоминал какие-то шрамы?

Вторая машина остановилась возле реки, за ней подъехал катафалк.

– Останься здесь, – скомандовал Фрэнсис. – Я возьму твою машину.

– Если нужно будет подкрепление, звони.

Фрэнсис лишь отмахнулся – никакого подкрепления все равно не дождешься.

Если бы жизнь текла своим чередом, а этот мир не летел в бездну, то на пороге дома семейства Берти Фрэнсис бы встретил хозяйку дома и сообщил, что ее мужа обнаружили мертвым, но что-то ему говорило, что здесь он ее не найдет.

«Уехали за город. Пожалуйста, сложите почту в корзину» – так гласила записка на ручке двери их дома.

– Уехали, – повторил Фрэнсис Бейли и тяжело вздохнул.

Либо этот гад убил и ее, либо они и правда уехали за город, как и говорила жена мистера Берти – того самого Берти, что так опасался кого-то, того самого Берти, что сейчас с безжизненным взглядом лежит у реки.

База отдыха, на которую все выезжали, была единственной в городе, на другом берегу той самой реки, из которой и выловили несчастное тело.

Фрэнсис не знал, работала ли она сейчас. Для отдыха был не сезон, и попытки до них дозвониться не увенчались успехом. Чтобы добраться до базы, нужно было объехать весь город и только на выезде свернуть на ту самую трассу, ведущую к каменистым горам. Горам, обрамленным туманом, с заснеженными вершинами, утопающими в небесах.

Каждый год Фрэнсис обещал себе там отдохнуть и каждый год откладывал поездку, и так несколько лет. Почему-то слово, данное другим, дороже слова, данного себе. «Вот и повод, – подумал Фрэнсис, – может, получится отдохнуть…» В горькой усмешке искривились губы, едкий холод проник под ребра, затаившись в уставшей груди.

Когда же всему этому кошмару наступит конец?

Он уже час колесил по дорогам, объезжая то один, то другой затор. Никакие маячки не помогали, и даже громкоговоритель в машине Рона был подобен муляжу – никто его не услышит сквозь этот клаксонный шум.

То, о чем думал Фрэнсис, не укладывалось у него в голове, но только оно все объясняло, непонятное, сумасшедшее, такое же, как эта реальность, такое же, как эти лишние люди, внезапно возникшие в ней.

Одни улицы сменяли другие, дома сменяли дома, люди толпились, шли и бежали, все тротуары заполнились людьми.

«Как же их много, – думал Фрэнсис, – как же здесь много домов».

Казалось, даже улицы стали теснее, как и тот самый лес, как и весь этот чертов мир, сжавшийся в одночасье. Машины плыли перед взором, лобовое стекло стало мерцать. Фрэнсис потер глаза, панель приборов в машине Рона вдруг превратилась в панель его машины. Фрэнсис нервно сжал руль. Это же все его! И магнитола, и брелок на ключах в виде мяча, и даже чертов освежитель в форме синего ромба! Это его машина, и он сейчас едет в ней!

Не может этого быть…

Фрэнсис расстегнул тугой ворот рубашки и попытался вздохнуть. Посмотрел на левую руку – обручальное кольцо с нее куда-то исчезло. Он не снимал его с похорон. Где он мог его потерять? Неужели в лесу? Он зажмурил глаза и открыл их от резкого звука – впереди сигналил большой грузовик, и он летел прямо в него. Затормозив и резко вывернув вправо, Фрэнсис вылетел на тротуар, снес мусорный бак и чуть не задел бездомного, что, тряся своей бородой, изрыгал на него проклятья.

– Извините, – только и мог сказать Фрэнсис, но тот его не услышал и так же продолжил кричать.

Сдав назад, Бейли встроился в шумный поток и только сейчас заметил, что на его руке вновь оказалось кольцо, а он все в той же машине Рона.

– Что это было? – тер он вспотевший лоб.

То же самое он чувствовал и во сне, когда бежал по тому самому полю, будто он был собой и не собой одновременно. Но сейчас это уже был не сон.

Он покрутил на пальце кольцо и попытался успокоить дыхание. Может, он отключился на долю секунды и ему все приснилось? Или это тот самый коллективный психоз?

– Коллективный психоз, – повторил Фрэнсис. – Может, тот доктор с экрана был прав?

Нет, быть того не могло. Он вдохнул и выдохнул ровно, стараясь следить за дорогой. За каждой из проезжавших мимо машин. Концентрация на мелочах не даст ему быстро свихнуться, не позволит смениться картинке того мира, в котором он был. Вот перед ним синий седан, грузовик китайской фирмы, кроссовер с запасным колесом, автобус, такси…

Он взглянул в зеркало заднего вида: еще пара такси, один «Опель», два «Фольксвагена», грузовик «Додж»… Фрэнсис сбился со счета, когда среди десятков теснящих друг друга машин там, далеко позади, он увидел свою. Она показалась на долю секунды и снова исчезла в потоке.

– Не может этого быть, – прошептал Фрэнсис, – не может быть…

Он вгляделся в зеркало, обернулся опять, но ничего уже не увидел, кроме потока машин. Ворчащие автомобили несли его за собой. Не высвободиться, не развернуться.

Впереди показались горы, несколько снежных вершин. Говорят, снега там нет, это лишь оптический обман из-за нависшего над ними тумана.

«Может, этот мир такой же мираж? – думал Фрэнсис, мчась по дороге. – И эти дома, и люди на тротуарах, и машины… Бесконечные потоки машин…»

Глава 24

Адам

Они стояли на мосту и смотрели в кромешную пропасть. Ничего не разглядеть, лишь запах какой-то гари, и только. Из-за зловоний города они могли и его не заметить, если бы не знали, что там произошло.

Через какое-то время, когда глаза уже привыкли к темноте – а в обрыве она другая, еще глубже, еще мрачнее, – Адам смог разглядеть силуэт