комнаты, откуда вела дверь в ванную, а крохотная кухня отделялась лишь аркой.

Пока он принимал душ, я рассматривала книжные полки. Для книг в его квартире место нашлось. Знакомые названия: «Война и мир», «Атлант расправил плечи», «Преступление и наказание», «Гордость и предубеждение» — интересно, что думает об этом романе мужчина. Вперемешку с ними «Биология добра и зла» — всегда пугал размер этой книги — и «Библия» в чёрном переплёте. Корешки всех книг новые. Как будто нечитанные. Возможно, они тут всего лишь для антуража.

Когда он вернулся из ванной, я переключила своё внимание на него, устроившись на барной стойке. Мне было доступно всё, ведь он вряд ли предполагал, что за ним будет наблюдать призрак, потому вышел в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. В анфас он напомнил мне Брэдли Купера[2], достаточно высокий — почти касался макушкой потолка, а ещё был не только начитанным, если всё-таки читал книги на полке, но и спортивным, о чём говорили кубики пресса и накаченная задница, что не скрывало даже плотное полотенце.

— Он же меня не видит? — спросила я вслух, зная, что Ангел Хранитель рядом: не только сейчас — всегда.

«Пока не видит…»

— А может увидеть? — вдохновилась я.

«Сначала почувствовать».

— Как?

«Тебе стоит только захотеть этого».

— Как со свечой… — вспомнила я. — И так со всеми людьми?

«Нет. Только с ним».

— Почему?

«Это ты должна понять сама».

— Другого ответа я и не ожидала от тебя, — недовольно фыркнула я и посмотрела на полуголого мужика, который остановился возле барной стойки, где я сидела. — Я не чувствую его скорби…

Я видела его квартиру и его самого в ярких красках, хотя все, кто был в крематории, походили на старые фотокарточки. Я сморщила лоб, пытаясь вспомнить его среди той серой массы, но это лицо мне по-прежнему казалось незнакомым.

Он достал из ящика снизу бутылку виски и стакан, решил расслабиться, но тут его ждал сюрприз, который, скорее всего, только добавит ему напряжения. Я подняла голову вверх и посмотрела на лампочку. Он в эту минуту подходил к выключателю.

— А могу ли я управлять этим светом?

«Можешь», — как-то осуждающе ответил Ангел Хранитель. Я отмахнулась от его занудства. Какие мне ещё доступны развлечения здесь?

— Как в фильмах о привидениях? — усмехнулась я.

«Стоит только подумать».

И я подумала.

Свет погас прежде, чем его ладонь коснулась выключателя. Он так и замер со стаканом в одной руке, а другая застыла поднесённой к выключателю.

— Перегорела? — вслух спросил он.

А я подумала о том, чтобы свет снова зажёгся. Квартира озарилась яркой вспышкой. Он удивлённо уставился на лампочку, пощёлкал выключателем туда-обратно.

Я усмехнулась.

— Странно, — сощурился он и погасил свет, устроившись перед экраном телевизора.

Три вечера подряд я наблюдала одну и ту же картину: какой же он скучный. Единственный его слушатель — стакан с виски, которому он говорил: «Как же быстро ты пустеешь, дружок». Игра в день-ночь мне перестала приносить удовольствие: он привык, в его глазах отсутствовал страх. Казалось, он смирился с тем, что сходит с ума. Будь я на его месте, тоже бы, наверное, уверовала в своё безумие.

Отчего же я третью ночь подряд прихожу сюда? К мужчине, которого не помню. К мужчине, который не помнит меня. В его квартире всегда тихо, слышен только шум потолочного вентилятора. И его дыхание. Его телефон всегда молчит, а на телевизоре фоном мелькает картинка без звука, он даже не смотрит на экран. Он — одинокий человек. Я тоже такая. Была.

Я присела на подлокотник дивана. Каким-то внутренним чутьём я чувствовала, что Ангел Хранитель рядом. За мной наблюдали со стороны — я ощущала этот взгляд как касание подушечками пальцев по своей коже.

— А он может меня слышать? — шёпотом спросила я и посмотрела на человека. Наверное, нас отделяет какая-то невидимая стена, о которую ударяются мои слова и опускаются между нами.

«Может».

— Что должно произойти?

«Он может тебя слышать и видеть, когда ты сама этого захочешь».

— Он что, сумасшедший? — усмехнулась я.

«Потому что может слышать и видеть призрака?»

— Ну это же… — я подбирала подходящее слово, — ненормально?

«С этого ракурса граница между нормальностью и ненормальностью исчезает».

— Он чувствует моё присутствие?

Он поднял голову и обернулся — посмотрел туда, где сидела я. На долю секунды я поверила, что он смотрит прямо на меня, но он тихо усмехнулся, словно подумал: здесь никого нет, только я. Взглядом я опустила ползунок выключателя вниз: свет погас. Было слышно только его напряжённое дыхание. Для моих глаз темнота не была помехой. Я смотрела на его профиль, видела, как открываются и закрываются губы. Я ждала, когда он спросит. И его губ слетел ожидаемый вопрос:

— Кто здесь?

Я дождалась, пока он возьмёт в руку стакан и сделает глоток, и только потом ответила:

— Девушка с портрета.

В эти два слова я направила всю свою энергию. Он кашлянул, в его серых глазах наконец отразился страх, по чему я поняла, что он меня слышит.

Часть II

Меня поразила не столько её красота, сколько

необыкновенное, одиночество в глазах!

«Мастер и Маргарита» Булгаков

Михаил

Скорее всего, мне померещилось. Пора завязывать с алкоголем. Прямо сейчас.

Я опустил глаза на стакан в своей руке и отставил его на подлокотник дивана, резко убрав руку, словно прикоснулся к раскалённой сковородке.

Повторить ещё раз свой вопрос не хватало смелости. Я сглотнул. К горлу комом подкрались сомнения: а что если я притащил с кладбища какую-то сущность, которая сейчас пыталась прорваться в наш мир с того света? а что если это и правда была девушка с портрета, чьё надгробие я видел во снах.

Я поднялся с дивана и громко произнёс:

— Кто ты⁈ — Повернулся вокруг себя и, вспомнив, что на мне сейчас нет даже трусов, испытал стыд. Хотя это последнее, о чём я сейчас должен беспокоиться, но всё равно попятился к шкафу, не глядя открыл дверь и снял с вешалки халат, накинул поверх полотенца, завязанного на бёдрах, и запахнул его на груди вплоть до самого подбородка.

— Девушка с портрета, — повторил голос.

Не померещилось. Я сглотнул, распрощавшись с остатками скептицизма и уверовав и в бога, и в дьявола.

— Где ты⁈ — выдохнул я. В ответ тишина. Это всего лишь галлюцинация, мысленно убеждал себя я.

Но нет: передо мной на самом деле возникла она — девушка с портрета. Только сейчас волосы у неё были