Листья больше не падали, ветер стих, и только огонь потрескивал в тишине.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Я рада, что мы попали сюда.

— В мир вечной осени?

— Нет, — я покачала головой. — Сюда. В этот домик. Вдвоём. Без начальников и подчинённых. Просто… мы.

Он посмотрел на меня. В его глазах отражалось пламя, и мне казалось, что я вижу там что-то очень древнее и очень важное.

— Я тоже рад, — сказал он тихо. — Хотя сломанный бок и отсутствие магии — не лучшие условия для свидания.

— Свидания? — я почувствовала, как щёки заливает румянец.

— А вы как это называете? — спросил он.

Я не знала, что ответить. Но в этот момент он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал. Легко, едва касаясь. Как в старых фильмах, которые я смотрела в детстве.

— Это? — спросила я.

— Это, — ответил он.

Мы сидели у камина, и я чувствовала, как время течёт иначе. Медленнее. Тягучее. Как мёд. Как эльфийское вино. Как эти золотые листья, которые всё ещё падали за окном.

— Расскажите мне ещё о своей семье, — попросила я.

— Моя мать была удивительной женщиной, — сказал он. — Она могла найти любой документ в любом архиве. Даже если этот архив сгорел. Даже если этот документ никогда не существовал.

— Как это — «никогда не существовал»?

— Она говорила, что если документ нужен, он обязательно где-то есть, — усмехнулся Фредрик. — Просто не все умеют его искать.

— Она была права, — сказала я. — В моём мире это называется «закон притяжения хотелок».

— Что?

— Ну, если очень хочешь, чтобы что-то случилось, это случается, — объяснила я. — Не всегда, конечно. Но иногда.

— И что вы хотите, чтобы случилось? — спросил он.

Я посмотрела на него. На его лицо, освещённое огнём. На его глаза, в которых не было льда.

— Я хочу, чтобы вы перестали бояться, — сказала я.

— Я не боюсь, — ответил он.

— Боитесь, — я сжала его руку. — Вы боитесь, что если позволите себе чувствовать, то снова потеряете. Но вы уже потеряли. Вы потеряли столько лет, прячась за бумагами. Неужели вы хотите потерять ещё?

Он молчал. Я видела, как он борется с собой, как страх и желание схлестываются в нём.

— Кэт, — сказал он. — Я не знаю, как быть тем, кем я был. Я забыл.

— Тогда будьте тем, кто вы есть сейчас, — ответила я. — Просто будьте. Со мной.

Он смотрел на меня. Долго. Потом его рука легла на мою щёку, и я почувствовала тепло его ладони.

— Я попробую, — сказал он. — Для вас.

Мы сидели у камина, держась за руки, и я чувствовала, как между нами исчезает последний барьер. Тот, который он строил годами. Тот, который я боялась разрушить.

— Фредрик, — сказала я.

— Да?

— Если магический фон восстановится, и мы сможем вернуться… что тогда?

— Тогда мы вернёмся, — ответил он. — Но ничего не изменится.

— Вы уверены?

— Уверен, — он улыбнулся. — Потому что я больше не хочу прятаться. За бумагами, за правилами, за страхом. Я хочу быть рядом с вами. Если вы, конечно, не против.

Я не ответила. Вместо этого я наклонилась и поцеловала его в щёку. Легко, как он целовал мою руку.

— Не против, — сказала я.

Он обнял меня. Осторожно, чтобы не задеть раненый бок. И я прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

За окном всё ещё падали листья. В камине догорал огонь. И где-то в этом мире вечной осени, затерянном между реальностями, мы нашли то, что искали. Не портал, не способ вернуться домой. А друг друга.

— Кэт, — сказал Фредрик, когда я уже почти уснула у него на плече.

— Ммм?

— Спасибо. За то, что сказали правду. За то, что не побоялись. За то, что остались.

— Всегда пожалуйста, — прошептала я.

Он поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как сон накрывает меня тёплой волной.

В мире вечной осени, в маленьком домике смотрителя, мы были не начальником и подчинённой. Не полевым агентом и попаданкой. Мы были просто людьми, которые нашли друг друга в хаосе миров. И этого было достаточно.

Глава 11

На третий день в мире вечной осени Фредрик сказал, что магический фон начинает восстанавливаться.

Я сидела на крыльце домика смотрителя, грея руки о кружку с травяным чаем, и смотрела, как он стоит посреди поляны с поднятой рукой, пытаясь уловить движение энергии. Листья падали вокруг него, кружились в медленном танце, и я поймала себя на мысли, что он очень красив в этом золотом свете. Не тот напряжённый, закованный в мундир начальник, которого я знала, а другой — спокойный, почти умиротворённый.

— Есть, — сказал он, опуская руку. — Фон стабилизируется. Через несколько часов мы сможем открыть портал.

— Через несколько часов? — я почувствовала, как сердце сжалось. Неужели всё? Неужели этот маленький домик, эти бесконечные разговоры у камина, эти его редкие улыбки — всё это закончится?

— Но есть проблема, — он подошёл ко мне, и я увидела, что его лицо снова стало серьёзным. — Для активации портала нужен мощный эмоциональный выплеск рядом с якорем. В этом мире почти нет магии, и стандартные методы не сработают.

— Эмоциональный выплеск? — переспросила я. — Какой?

— Любой, — он сел рядом на крыльцо. — Гнев, страх, радость, отчаяние. Что-то, что создаст достаточно энергии, чтобы запустить механизм.

Я посмотрела на него. Три дня, проведённые вместе, изменили нас. Он больше не был для меня просто начальником, а я для него — просто секретарём. Мы были другими. Но сейчас, когда речь зашла о возвращении, между нами снова начало возникать напряжение. Мы оба чувствовали, что этот портал станет не только возвращением в Альдегард, но и возвращением к старым ролям. К правилам. К стенам, которые мы начали разрушать.

— Что будем делать? — спросила я.

— Попробуем злость, — сказал он, поднимаясь. — Это самый простой способ. Я буду злиться, вы будете держать руку на якоре.

Он подошёл к камню, который служил портальным якорем — серому, гладкому валуну, покрытому древними рунами. Положил на него руку и закрыл глаза.

Я стояла рядом, чувствуя, как воздух вокруг начинает сгущаться. Фредрик пытался злиться. Я видела, как напрягаются его плечи, как сжимаются челюсти, как брови сходятся на переносице. Но ничего не происходило. Камень под его рукой едва светился — тусклым, неуверенным светом.

— Не получается, — сказал он, открывая глаза. — Слишком слабо.

— Может, я попробую? — предложила я. — Позлить вас?

Он посмотрел на меня с сомнением.

— Вы думаете, это сработает?

— Стоит попробовать, — я встала напротив него, скрестив руки на груди. — Знаете, Фредрик, вы ужасный