да, купила несколько новых нарядов. Может, немного сбросила вес из-за постоянной беготни. Да и отеки полностью сошли. Я даже успела о них позабыть. Может, это было нервное? Но ничего большего во мне не изменилось.

— Знаешь, Наташ, я тут подумал… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом и смотря на меня так, будто собирался огорошить чем-то приятным. — Зря я тогда погорячился. Может, нам стоит попробовать всё сначала?

Я застыла.

Сначала мне показалось, что я ослышалась. Ветер дёрнул сухие листья у ног, где-то далеко хлопнула дверь машины, а я стояла и смотрела на этого человека, который когда-то был мне мужем, и не верила своим ушам. После всего того, что было, он реально предлагает мне всё забыть???

— Ты серьёзно? — выдохнула я ошеломленно.

— Абсолютно! — Он шагнул ближе, и я почувствовала знакомый запах его парфюма — тот самый, от которого когда-то кружилась голова, а теперь подкатывала тошнота. — Я погорячился. Та дура мне уже надоела. Пустая, глупая, только деньги тратит. А ты… ты всегда была надёжной. Домашней. Уютной.

Меня чуть не стошнило по-настоящему.

— Уютной? — переспросила я, и голос мой зазвенел, как натянутая струна. — Ты назвал меня уютной после того, как вышвырнул на улицу? После того, как сказал, что я тебе не нужна? Я тебе что — предмет мебели???

Валера поморщился, будто я была чрезмерно эмоциональной.

— Ну извини, погорячился. С кем не бывает! — повторил он уже с некоторым раздражением. — Да, вижу — ты без меня справилась. Даже похорошела. Значит, встряска пошла только на пользу. Давай смотреть на случившееся с позитивной точки зрения!

У меня перехватило дыхание. Бывший муж стоял передо мной и предлагал начать всё сначала с таким видом, будто делал мне одолжение. Будто я должна была упасть на колени и благодарить за то, что он снова обратил на меня внимание.

— Ты… ты вообще понимаешь, что говоришь? — ошеломленно выдохнула я. — Ты изменил мне! Называл никчёмной, больной, страшной…

— Ладно-ладно, — перебил он, теряя терпение. — Я же извинился. Чего ты взъелась? Я к тебе по-хорошему, а ты…

Он вдруг выпрямился, и на его лице появилось то самое выражение, которое я ненавидела больше всего — самодовольство человека, который считает себя пупом земли.

— Ты вообще понимаешь, что именно я тебе предлагаю? Сойтись снова! Второй шанс!!! — сказал он с расстановкой. — Я, между прочим, вложился в один проект. В сеть автоматических прачечных самообслуживания. Слышала про такие? Сейчас это золотая жила. Люди ленивые, денег полно. Так вот, дорогая, — он сделал паузу, смакуя каждое слово, — я теперь зарабатываю под четыреста тысяч в месяц. Четыреста! Ты хоть представляешь, сколько это?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается странное… облегчение. Боже, как я могла когда-то влюбиться в этого человека? Как могла прожить с ним столько лет, терпеть его придирки, унижения и этот отвратительный пафос?

Передо мной стоял напыщенный, самовлюблённый индюк, который искренне считал, что деньги могут купить всё. Даже моё прощение. Даже меня саму.

И вдруг я улыбнулась.

— Четыреста тысяч, — повторила я медленно. — Как мило. Только знаешь что, Валера? Мне плевать!

Он опешил.

— В смысле — плевать? Ты понимаешь, какие это деньги?

— Понимаю. — Я шагнула к нему и посмотрела прямо в глаза. — И мне плевать. Потому что есть вещи, которые за деньги не купишь. Например, моё уважение. Или моё расположение. Ты всё это растерял. Разменял на свои амбиции, на гордыню, на пустоголовую любовницу. Так что иди и радуйся своим четыремстам тысячам. Только ко мне с ними не подходи!

Валера побагровел.

— Ты… ты совсем сдурела? — прошипел он. — Да кому ты такая нужна? Ты посмотри на себя! Старая, больная, нищая! Я тебе предлагаю шанс, а ты…

— Шанс? — перебила я, и голос мой зазвенел от гнева. — Ты называешь это шансом? Вернуться в клетку? Снова слушать, какая я никчёмная? Снова видеть твоё недовольную физиономию каждое утро? Нет уж, спасибо. Между прочим, у меня есть мужчина получше…

Последнее я добавила, наверное, зря, но мне отчаянно захотелось прекратить этот разговор, и я просто придумала еще один аргумент.

— Да нет у тебя никого! — выкрикнул Валера, теряя над собой контроль. — Я же тебя знаю, Наташка! Ты тряпка! Ты мужиков боишься! Сидишь там у подруги в общаге, жалеешь себя, а строишь из себя гордую!

Он попал в больное место. На секунду я растерялась, потому что в его словах была доля правды — я действительно боялась. Боялась новых отношений, боялась доверять, боялась снова обжечься.

И в этот момент позади нас раздался жёсткий, холодный голос:

— Какого черта ты орешь на мою девушку???

Я вздрогнула так, будто меня ударило током. Резко обернулась — и застыла.

В нескольких шагах от нас стоял Виталик.

В расстёгнутом пальто, с жёстко сжатыми челюстями и таким взглядом, что у меня внутри всё перевернулось, он смотрел не на меня — на Валеру. И в этом взгляде было столько ледяной ярости, что даже мне стало не по себе.

— Что ты сказал? — переспросил Валера, опешив.

— Я сказал, — Виталик сделал шаг вперёд и встал между мной и бывшим мужем, — что ты пристаёшь к моей девушке. И мне это не нравится!

Я смотрела на его широкую спину, на то, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки — и не могла вымолвить ни слова.

Девушка?

Он назвал меня своей девушкой?

Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, бешено, отчаянно, заглушая все мысли.

Валера переводил взгляд с меня на Виталика и обратно. На его лице отражалось такое изумление, будто ему только что сообщили, что земля квадратная.

— Это… это твой? — выдавил он наконец.

— Тебя это не касается, — отрезал Виталик. — Ты услышал, что тебе сказали. Убирайся!

Валера дёрнулся, попытался что-то сказать, но Виталик перебил его:

— Ещё раз подойдёшь к ней — пожалеешь! Я серьёзно.

В его голосе было столько стали, что Валера, видимо, понял — шутки кончились. Он бросил на меня последний взгляд — злой, растерянный, полный неверия — и, развернувшись, быстро зашагал прочь, скрываясь за поворотом…

Глава 43 Сожаление…

Глава 43 Сожаление…

Моя девушка…

Я медленно перевела взгляд на Виталика. Он