Я присела и выдохнула.

— Как Лиза? — спросила для того, чтобы хоть что-то сказать. На самом деле я прекрасно знала, как у неё дела — Славка просветил. Они теперь типа встречаются…

— Лучше, — ответил Виталик, не оборачиваясь. — Завтра выписывают. Рука ещё побаливает, но в целом всё хорошо. Врач сказал, через пару недель забудет.

— Это хорошо, — кивнула я. — А Славка ещё лежит. Но тоже идёт на поправку.

Виталик чуть помедлил, но ничего не сказал. Только кивнул.

Он поставил передо мной тарелку с каким-то рагу — простым, ароматным, домашним. Я смотрела на это и чувствовала, как ком подступает к горлу. Всё было так мило…

— Спасибо, — тихо сказала я, пытаясь справиться с накатившими эмоциями.

Друг сел напротив, и мы начали есть в полной тишине. Я ковырялась в тарелке, боясь поднять глаза, и чувствовала, как эта тишина давит на уши. Ну что за дурацкая ситуация? Мы же когда-то могли болтать часами, не замечая времени.

— Помнишь, — вдруг сказал Виталик, и я подняла голову, — как мы в старом сарае штаб строили?

Я моргнула, а потом невольно улыбнулась.

— Ты ещё доски таскал, а они трухлявые были до ужаса…

— Ага, — усмехнулся он. — А потом проломил их своим весом. И ты надо мной хохотала, пока я выбирался.

— Потому что смешно было! — вырвалось у меня. — Ты сидел в этой куче, весь в трухе, и ругался, как сапожник. А тебе же двенадцать было!

— Ну и что? — притворно нахмурился он. — Я взрослым был.

Я рассмеялась — и вдруг поняла, что смеюсь впервые за очень долгое время.

— А помнишь, как мы на реку ходили? — продолжил Виталик, и в его глазах зажглись те самые искорки, которые я помнила с детства. — Ты упиралась, говорила, что боишься глубины, а я тебя уговаривал?

— Ты меня столкнул! — возмутилась я. — Просто взял и столкнул с пирса!

— Ну и что? Ты же плавать умела.

— А если бы нет?

— Но умела же!

Мы смотрели друг на друга, и между нами что-то происходило. Стена, которую я так старательно возводила все эти месяцы, вдруг начала трещать по швам.

— А помнишь, — тихо сказала я, — как ты мне ромашки дарил?

Виталик замер с легким удивлением.

— Ты запомнила?

— Конечно, — ответила я, чувствуя, как щёки заливает румянцем. — Я их потом засушила и долго хранила. Пока… ну, пока замуж не вышла. Валера сказал, что это мусор, и я выбросила.

Виталик смотрел на меня долго, внимательно, и в его взгляде было столько всего, что я не могла разобрать и половины.

— Зря выбросила, — сказал он наконец. — Но ничего. Я тебе еще нарву…

У меня сердце пропустило удар.

Что это значит???

Мы говорили ещё долго. Вспоминали всё: как бегали в кино, как прятались от грозы, как он разбил окно мячом, а я взяла вину на себя, потому что его дома ругали. Как мы мечтали, спорили, ссорились и мирились. Смеялись до слёз, а потом снова становились серьёзными.

И с каждым воспоминанием стена таяла. Я снова видела в нём не успешного мужчину, рядом с которым ощущала себя замарашкой, а своего Виталика. Того самого, с которым мы были не разлей вода.

К тому времени, как мы доели, на кухне стало совсем тепло и уютно. Я чувствовала себя так, будто вернулась домой после долгой-долгой разлуки.

— Спасибо тебе, — вырвалось у меня, когда мы встали из-за стола. — За всё. За этот вечер. За то… что ты есть.

Виталик посмотрел на меня с каким-то особенным выражением — и вдруг шагнул ближе.

— Наташ, — произнес тихо, и голос его дрогнул. — Больше не уходи так. Пожалуйста!

Я замерла. Столько боли в его голосе! Столько боли…

— Как? — глупый вопрос, конечно, но я его задала…

— Как тогда. — Он провёл рукой по лицу, будто собираясь с мыслями. — Ты просто исчезла. Ушла, даже не попрощавшись. Оставила записку, как в дешёвом сериале. А я… я не знал, что думать. Думал, может, я чем-то обидел. Может, дочь моя что-то сказала…

В его голосе было столько досады, что у меня сжалось сердце.

— Виталик, я… — начала тут же, но он перебил.

— Я не обвиняю, Наташа! Просто прошу. Если что-то не так — скажи. Если я сделал что-то не то — скажи. Но не исчезай. Ладно?

Я смотрела на него и чувствовала, как в глазах начинает щипать.

— Ладно, — прошептала едва слышно. — Обещаю.

Друг выдохнул, будто скинул с плеч тяжелый груз, и кивнул на грязную посуду.

— Приберемся?

Мы вместе собрали тарелки, отнесли в раковину. Я взяла губку, он — полотенце. Двигались рядом, почти соприкасаясь, и это было так естественно, будто мы делали это вместе тысячу раз.

А потом всё случилось.

Я потянулась за тарелкой, он повернулся — и мы буквально столкнулись лбами. Замерли, широко распахнув глаза.

Воздух между нами стал плотным, почти осязаемым.

Я смотрела в его глаза — серые, как штормовое море, — и не могла отвести взгляд. В них было столько всего: нежность, боль, надежда, страх. И желание. Такое явное, что у меня подкосились ноги.

— Наташа… — выдохнул Виталик, отбрасывая прочь полотенце и забирая из моих рук губку. А потом резко привлек меня к себе и поцеловал.

Это был не нежный и робкий поцелуй. Это было что-то отчаянное, почти болезненное, будто он всю жизнь этого ждал и боялся, что сейчас всё оборвётся.

Я замерла на секунду, а потом… потом ответила.

Ответила не менее жадно. Руки сами обвили его шею, пальцы зарылись в ещё влажные волосы, и я целовала его так, будто от этого зависела моя жизнь.

А потом Виталик вдруг отстранился.

— Прости, — выдохнул он хрипло. — Я… прости, я не должен был…

Отступил на шаг, провёл рукой по лицу, и в его глазах мелькнула растерянность.

Подобная растерянность тотчас же передалась мне.

Этот поцелуй был ошибкой?

* * *

Подарок — промо на роман «Развод с Драконом. Уходи, я нашел истинную»: PimLpXfX

Глава 45 Сладкое молчание…

Глава 45 Сладкое молчание…

Я открыла глаза и несколько секунд