пусть и не вслух, а только самому себе: его действительно раздражало, что Наталья встречается с кем-то. И раздражало так, что внутри всё начинало кипеть. И ладно бы рядом с ней был какой-нибудь достойный человек. Нормальный мужчина. Порядочный. Успешный. Такой, который мог бы ей помочь, защитить, обеспечить спокойную жизнь. Но нет. Какой-то жалкий тип, который присосался к ней, как пиявка, и собирается пить из нее кровь!

Виталий сжал пальцы на руле. Что это вообще такое? Почему ему не всё равно? Раньше он упорно говорил сам себе, что всё дело в старой дружбе. Что Наташа для него просто человек из прошлого и что ему неприятно видеть, как она связалась с сомнительным типом. Виталий убеждал себя в этом так долго, что почти начал верить. Но теперь вдруг понял — всё намного сложнее. Он ревнует.

Мысль всплыла в голове резко, что Виталию стало не по себе: ему отчаянно хочется вырвать Наташу из чужих рук. Открыть ей глаза. Встряхнуть, заставить понять, что рядом с ней человек, который ничего хорошего ей не принесёт.

Но ведь он не станет вмешиваться в чужую жизнь, разве нет?

Виталий тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу. Тем более Наташа сама к нему не тянется. Наоборот. Она всеми силами держит дистанцию. Словно отгораживается от него стеной. Будто он для неё чужой человек, которого нужно держать на расстоянии. И это задевало сильнее всего. Да, именно задевало. Ему было обидно!

Он до сих пор помнил тот день, когда нашёл её. Когда понял, что это действительно она, та самая Наташа из его детства. Тогда у него внутри что-то радостно вспыхнуло, принеся с собой растерянность. Эти чувства были знакомыми и одновременно новыми. Он носил их в себе много лет. Не зря ведь хранил тот старый альбом. Иногда доставал его, перелистывал, вспоминал. Смеялся над детскими фотографиями и вдруг ловил себя на том, что ему грустно. Виталий не раз жалел, что их дороги когда-то разошлись. Даже пытался её найти, но тогда ничего не получилось. И когда судьба вдруг снова свела их, он был почти счастлив. Радовался, что смог помочь ей. Что предложил жильё. Уже строил в голове простые, спокойные планы. Устроит её на работу. Они будут иногда ужинать вместе. Разговаривать. Вспоминать детство. Он думал, что их старая дружба снова оживёт. Может быть, станет даже крепче, чем раньше.

Но Наташа ушла. Сбежала. Сначала он решил, что она просто смутилась. Что ей неловко принимать помощь и что ей нужно время. Но потом её поведение стало слишком очевидным. Она избегала его, держалась холодно, и чем дальше, тем яснее становилось: он ей не нужен. Более того, его присутствие её раздражает. Это выводило Виталия из себя. Он чувствовал, как внутри накапливается гнев. Мужчина подавлял его, загонял глубже, делал вид, что всё нормально, но злость никуда не исчезала. Он раздражался, злился, негодовал. И только сейчас понял, что на самом деле прятал от самого себя: ревность. Да. Это была ревность. Жгучая, неприятная, почти детская обида от того, что его отвергли. Но что это значит? Он ревнует её просто как старого друга? Или дело не только в этом?

Виталий нахмурился и продолжал смотреть в пустоту перед собой. Он всегда любил женщин. Никогда не отрицал этого. Он умел быстро понять, какая женщина ему нравится, какая привлекает его внимание. Но с Наташей всё было иначе. Когда он находился рядом с ней, то ощущал себя тем самым мальчишкой из прошлого. Подростком, у которого в голове только весёлые воспоминания и странные, непонятные чувства. И теперь, честно вглядываясь в себя, он должен был признать: его отношение к Наташе давно изменилось. То, что когда-то было просто дружбой, выросло во что-то другое. Более сильное. Более требовательное. Наполненное чувствами, которых раньше не было.

Он задумался.

Какая она вообще, Наталья? Простая. Очень простая. И в этой простоте нет ни притворства, ни игры. Она почти не изменилась с детства. Такая же открытая, немного упрямая, совершенно не умеющая лукавить. А лукавство он ненавидел больше всего. Его всегда раздражали люди, которые притворяются, играют роли, говорят одно, а думают другое. Наташа не такая.

А еще она… красивая. Но эта красота не бросается в глаза сразу. Наташа не старается выглядеть ярко, не пользуется косметикой так, как это делают многие женщины, не носит вызывающую одежду. Её красоту можно заметить только тогда, когда долго смотришь на неё. Когда сидишь напротив и ловишь её взгляд. Когда замечаешь мягкость её улыбки. Когда видишь, как светятся её глаза. Эта красота особенная. В ней нет ничего искусственного. Глядя на неё, Виталий чувствовал спокойствие. Радость. Тепло, которое трудно объяснить…

И всё же он не мог сказать, что не испытывает к ней мужского влечения. Иногда он смотрел на неё внимательнее. Замечал изгибы её фигуры под свободной одеждой. И эти изгибы волновали его. Но он каждый раз подавлял эти мысли. Не хотел признаваться себе в этом, что Наташа была для него особенной.

Но Виталий думал о ней. Тосковал. Обижался на неё почти по-детски. И сегодня, увидев, как она плачет возле кровати этого парня, почувствовал такую тоску, что на несколько мгновений даже перестал дышать.

Почему Виталий не на него месте? Почему она плачет не о нём??? Почему смотрит на другого такими глазами, а его даже другом не хочет считать другом?

Мысли закрутились в голове всё быстрее. Виталий резко закрыл глаза и тихо зарычал, не сдержавшись. Неужели он ей настолько неприятен? Неужели она совсем забыла всё, что связывало их в прошлом? И самое неприятное было другое: он не понимал, что теперь делать со своим собственным сердцем…

* * *

Подарок — промо на роман «Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся…»: ml521×7z

Глава 39 Холодность…

Глава 39 Холодность…

Я осторожно прикрыла дверь палаты и остановилась у кровати Славки. Он лежал, развалившись на подушках, уже не такой бледный, как в первый день, но всё ещё достаточно помятый. Нога подвешена, рука перебинтована, на скуле тёмный след. И всё равно в его лице уже появилась привычная насмешка, из-за которой я поняла: брат приходит в себя.

— Ну что, герой? — тихо сказала я, ставя на тумбочку контейнер с бульоном. — Как ты сегодня?

Он лениво приоткрыл глаз.

— Живой. Уже радость.

Я улыбнулась и тут же почувствовала, как внутри поднимается привычная за последнее время тревога. Мне нужно было задать вопрос,