холодным, едва кивнул в знак приветствия, и я со стыдом удостоверилась, что он обижен. Может, нужно как-то примириться, извиниться… ну не знаю. Боже, почему так тяжело???

Лифт начал подниматься, тихо гудя, и я уже собиралась сказать что-нибудь нейтральное, чтобы разрядить напряжение, как вдруг свет резко погас, кабина дёрнулась и погрузилась в полную темноту, от которой у меня мгновенно перехватило дыхание. Я вскрикнула, потому что сразу поняла — мы застряли, и вместе с этим осознанием на меня обрушилась такая волна паники, что ноги стали ватными, а сердце заколотилось так сильно, будто хотело вырваться наружу. Никогда не думала, что настолько боюсь замкнутых тёмных пространств, но в эту секунду меня буквально затрясло.

Когда лифт вдруг протяжно заскрежетал, словно собираясь сорваться вниз, я не выдержала, протянула руки в темноте и почти инстинктивно схватилась за Виталика, забыв обо всех недавних обидах и попытках держаться от него подальше.

— Виталик… что же делать? — я взвыла, будто снова превратилась в ту мелкую беззащитную девчонку, которой была в детстве.

Друг рядом едва заметно вздрогнул…

Глава 33 Я должна что-то исправить!

Глава 33 Я должна что-то исправить!

Я сама не заметила, как прижалась к Виталику всем телом, будто в этом тесном пространстве он вдруг стал единственной опорой, за которую можно было ухватиться, чтобы не провалиться в нарастающую, липкую панику. Меня била крупная дрожь, зубы стучали, ладони похолодели, и казалось, что лифт уже не стоит на месте, а несётся куда-то вниз, в пустоту, и ещё мгновение — и всё закончится, оборвётся, разобьётся вместе с этим металлическим ящиком и моей нелепой, такой запутанной жизнью.

В голове вспыхивали обрывки мыслей, какие-то лица, слова, поступки, которые ещё вчера казались оправданными, правильными, единственно возможными, а сейчас вдруг предстали резкими и крайне глупыми. Я вспоминала, как говорила Виталику то, что не следовало говорить, как отталкивала, как делала вид, что всё под контролем, что я сильная, разумная, что всё решила правильно, хотя внутри было тревожно и пусто. В тот момент мне казалось, что вся моя жизнь — цепочка неверных шагов, недосказанности и поспешных решений, за которые рано или поздно приходится платить.

Почувствовала, как Виталик осторожно, почти нерешительно гладит меня по плечу, что-то тихо говорит, успокаивает, но слова не доходили до сознания, растворяясь в лихорадочных удара сердца и в собственных сбившихся мыслях. Его голос был теплым, почти нежным, убаюкивал и приносил неожиданное чувство безопасности…

А потом свет резко вспыхнул, лифт мягко дёрнулся и снова начал подниматься вверх — спокойно, почти бесшумно. Эта перемена вернула меня в реальность так резко, что закружилась голова. Я моргнула, пытаясь понять, где нахожусь, и только тогда осознала, что нахожусь в чужих объятиях, уткнувшись лбом в крепкое мужское плечо, цепляясь за Виталика пальцами, как за самого близкого на свете человека.

Внутри всё мгновенно сжалось от стыда и растерянности. Что на меня нашло? Как я вообще могла позволить себе такую слабость??? Отчаянно хотелось отстраниться, сделать вид, что ничего не произошло, но тело будто не слушалось. Возникло тяжёлое, неловкое чувство, от которого становилось ещё труднее поднять глаза и встретиться с Виталиком взглядом.

Наконец, отстранилась, так и не решившись посмотреть на друга, после чего тихо пробормотала:

— Спасибо…

Сделала несколько неловких шагов назад и повернулась спиной, а сердце колотилось так сильно, что казалось — Виталик может услышать этот стук. Попыталась успокоиться, выровнять дыхание, заставить себя думать о чём угодно, только не о том, что только что произошло, но именно в этот момент за спиной раздался его голос — тихий, сдержанный, но ужасно печальный и усталый:

— Не встречайся с ним, — Виталик просил. — Тебе будет только труднее. Не думай, что его молодость и эта случайная связь могут дать тебе счастье. Он может оказаться мошенником, альфонсом… и тогда тебе станет ещё хуже, чем после развода!

Я не сразу поняла, о ком он говорит, а когда смысл его слов дошёл, внутри всё сжалось. Захотелось истерически расхохотаться и сказать:«Да ты что, он же мой брат!» Но не сказала. Горло сдавило спазмом, будто кто-то невидимый крепко сжал его изнутри. Боже, что происходит? Почему он так заботится обо мне? Почему ему до сих пор не все равно???

Что сказать? Правду? Да, повернусь и скажу, так будет лучше…

Но вместо этого я только тихо повторила:

— Спасибо…

Ну же, Наташка! Что ты как мямля какая-то!!! Почему ты его так боишься? Он для тебя центр вселенной???

Я обязана наладить между нами хоть что-то. Обязана!!! Но двери лифта уже открылись, и нам пришлось выйти.

Ноги сами понесли меня к бутику, словно спасая от продолжения разговора. Я даже не оглянулась — боялась, что если встречусь с Виталиком взглядом, то окончательно растеряю самообладание и наговорю глупостей. Влетев в свой отдел, я сунула телефон на зарядку, опустилась на стул и замерла, ощутив, будто внутри всё вдруг опустело.

Мысли путались, накатывали одна на другую, и чем больше я пыталась их разобрать, тем яснее становилось только одно — всё становится только сложнее. Я будто пытаюсь поступать правильно, но каждый шаг делает ситуацию ещё более запутанной и болезненной.

И вдруг я вспомнила о Славке.

Телефон успел немного зарядиться, я быстро включила его и набрала номер. Он ответил почти сразу, словно ждал.

— Ты где? — спросила я.

— Тут неподалёку, — виноватым тоном пробормотал он. — Так вышло. Я встретил тут… кое-кого. В общем, подожди, я скоро!

Мне стало легче от осознания, что с братом все в порядке, но одновременно появилось легкое раздражение.

— Не надо меня забирать, Слав! Я же не мало дитя! Сама доеду.

— Наташ, да я просто…

— Всё, занимайся своими делами, — перебила я. — Я справлюсь! Пока.

И отключилась, не дав ему договорить.

Сразу же почувствовала пустоту… укутанную чужим, ускользающим из памяти теплом.

Объятия Виталика как будто до сих пор ощущались на коже— тёплые, спокойные, надёжные. От этого стало страшно.

Господи, ещё немного — и я начну о нём мечтать, — подумала я с горькой усмешкой. —Как же это глупо. Как неправильно!

Но вместе с этим внутри тихо шевельнулось сомнение. Может, я всё это время была неправа? Может, не стоило убегать от него, от нашей дружбы, даже если рядом с ним я чувствовала себя неловко и уязвимо? Он ведь не оттолкнул меня. Мог бы раздражённо отстраниться,