— Ты помнишь то лето, наше последнее? Мы тогда много времени проводили на пирсе…

Он замер. В глазах мелькнуло что-то туманное — наверное, вспомнил.

— Когда ты сказала, что выйдешь замуж?

— Да. А ты рассердился.

Он помолчал несколько секунд, потом усмехнулся.

— Я и сейчас рассержусь, если ты выйдешь за кого-то другого.

Это была шутка, но у меня от волнения перехватило дыхание.

— Ты хочешь, чтобы я принадлежала только тебе? — прошептала хрипло.

Виталик смотрел на меня долго, внимательно, будто решался на что-то важное. А потом вдруг притянул к себе, уткнулся носом в макушку и выдохнул:

— Именно так! Только тогда я буду самым счастливым человеком на земле.

Я обняла его, чувствуя себя на седьмом небе. Это действительно со мной происходит? С Валеркой не было ничего подобного, ни разу! Он вообще Виталику в пометки не годится. Почему… почему наши пути так нелепо разошлись? Почему мы не нашли друг друга совсем юными? Но прошлого не вернуть. Остается только трепетно хранить настоящее…

Мы лежали так, обнявшись, целое утро, а за окном вставало весеннее солнце. Новое утро. Новая жизнь.

Я впервые в жизни ни о чем не жалею. Всё, что было — развод, боль, унижения, страхи — всё это привело меня сюда. К нему. К нашему утру.

— Виталик, — прошептала я.

— М?

— Я больше никогда от тебя не убегу.

Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и сказал:

— Я и не позволю.

Мы ещё долго лежали в этой гостиничной постели, говорили ни о чём и обо всём сразу, смеялись, молчали, целовались. А когда наконец поднялись, я подошла к окну, раздвинула шторы — и город встретил нас солнечным светом и шумом проспекта.

— Как думаешь, — спросила я, не оборачиваясь, — что там, впереди?

Виталик подошёл сзади, обнял, положил подбородок мне на плечо.

— Всё, что мы захотим, — сказал он просто. — Всё, что мы захотим, Наташа.

И я поверила. Потому что впервые в жизни мне не было страшно смотреть в будущее.

Ведь впереди — только счастье…

Глава 49 Травил тайком…

Глава 49 Травил тайком…

Больничный лист, который я брала для ухода за Славкой, наконец-то закрыли. Брат уже почти здоров, бегает с палочкой и вовсю строит планы, как будет ухаживать за Лизой и угождать ее требовательному отцу, заставляя меня искренне умиляться. Да чтобы Славка, да чтобы так старался ради девчонки… впервые такое вижу. А ведь Лизка та еще язва. Чем она его зацепила, интересно?

Но это всё лирика. Сегодня — первый день на работе после долгого перерыва.

Виталик подвез меня, как обычно, и мы вместе вошли в здание. В лифте он сжал мою ладонь и тихо сказал:

— Если что — звони сразу. Я рядом.

Я кивнула, чувствуя, как от этих простых слов становится тепло и спокойно. На своих этажах мы разошлись — ему в ювелирный, мне в отдел тёплой одежды. Я шла по коридору, вдыхая знакомый запах духов из соседнего магазина, как вдруг из-за угла донеслось:

— … а я вам говорю, наша Наташка наконец-то села в лужу!

Я замерла.

Голос принадлежал Владиславе. Той самой, с которой у меня было больше всего стычек. Я остановилась за выступом стены, чтобы меня не видели, и прислушалась.

— Да ну? — подхватила Юля. — А что случилось?

— А то, — Владислава говорила с неприкрытым злорадством, — что её шикарный парень, помните того красавчика? Он явно бросил её. Я вчера своими глазами видела, как он тут неподалёку обнимался с какой-то молоденькой красивой девчонкой. Себе под стать, между прочим! Не то что эта мымра…

Она сделала паузу, и я услышала, как остальные захихикали.

— Ну и правильно! — вставила Анастасия. — Что он в ней нашёл? Старая, никчёмная… Наконец-то эта «старуха» получила от ворот поворот. Отмучился парень.

— Давно пора! — подхватила ещё одна. — А то ходила тут, нос задирала…

Смех стал громче. Я почувствовала, как гнев затапливает душу, но сдержалась. И тут раздался голос Илоны — тихий, робкий, но отчётливый:

— Может, они расстались по обоюдному согласию? Или это Наташа с ним рассталась… Всякое бывает.

Наступила секундная тишина.

— Ты чего, Илона? — Владислава повысила голос. — Опять заступаешься за эту? Она тебе что, заплатила?

— Да ты посмотри на неё! — фыркнула Юля. — Такая же серая мышь, как и Наташка. Вот и тянется к своей.

— Илона, ты вообще на чьей стороне? — возмутилась Анастасия.

— Я просто… — начала было Илона, но её перебили.

— Отойди, не порти веселье. Мы тут правду говорим, а ты…

Я не выдержала.

Спокойно, не торопясь, вышла из-за угла и предстала перед ними.

Смех оборвался мгновенно. Владислава открыла рот, но так ничего и не сказала. Юля побледнела. Анастасия отвела глаза. Несколько секунд они смотрели на меня с плохо скрываемым презрением, но я держала спину ровно и даже улыбнулась — холодно, спокойно, как умел это делать Виталик.

— Доброе утро, девочки, — сказала я. — Обсуждаете что-то интересное?

Владислава дёрнула плечом, развернулась и, не сказав ни слова, зацокала каблуками прочь. За ней потянулись остальные — кто с опущенной головой, кто с деланно-независимым видом. Только Илона осталась стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу.

Она тоже хотела уйти, но я поймала её за руку.

— Илона, подожди.

Она замерла, глядя на меня растерянно и чуть виновато.

Я посмотрела ей прямо в глаза и тихо, чтобы никто не услышал, прошептала:

— Спасибо. Ты молодец.

Её лицо посветлело, на щеках проступил румянец. Она улыбнулась — несмело, но искренне.

— Я просто… не люблю, когда несправедливо, — пробормотала она.

Потом наклонилась ближе и участливо спросила:

— У тебя всё в порядке? Я же знаю… — она оглянулась и ещё тише добавила: — что тот парень — твой брат. Но они-то не знают. Я ничего никому не сказала, честно.

Я кивнула, чувствуя, как на душе становится легче.

— Всё в порядке, правда, — ответила я. — Даже лучше, чем в порядке. И спасибо тебе ещё раз. За то, что не побоялась за меня вступиться.

Илона просияла, пожала мою руку и, шепнув «я побежала, а то Владислава устроит скандал», скрылась за поворотом.

А я пошла в свой отдел, чувствуя, как внутри разливается