артефакт, — сказала я.

— Да, — ответил он.

— Без разрешения.

— Да.

— Что теперь будет?

Он посмотрел на меня. Усталый, но спокойный.

— Трибунал, — сказал он. — Отстранение. Возможно, увольнение.

— Но ты спас город!

— Я нарушил закон, — он покачал головой. — Для них это важнее.

Я смотрела на него и чувствовала, как гнев поднимается в груди. Не на него — на систему, которая ставила правила выше жизней.

— Мы не позволим, — сказала я. — Я не позволю.

— Кэт…

— Нет, — я взяла его за руку. — Ты спас меня. Ты спас город. А теперь я спасу тебя.

--

Трибунал назначили на следующее утро.

Фредрик был под домашним арестом — его держали в кабинете, под охраной. Я не могла к нему пройти, но Штифт, которая знала все вентиляционные ходы, передавала записки.

«Как ты?» — написала я.

«Жив. Не волнуйся» — ответил он.

«Я не волнуюсь. Я действую».

Я сидела в своей комнате, разложив на кровати все отчёты, которые у меня были. Доказательства заговора торговцев. Документы о подделке приказа. Координаты нападений Пожирателей. Показания Рольфа, которые я успела записать до того, как его увезли.

Всего этого было достаточно, чтобы оправдать Фредрика. Но я знала: в Управлении правят не факты, а связи. А у нас не было связей.

— Что ты делаешь? — спросила Грета, заходя в комнату.

— Пишу жалобу, — ответила я. — В Высший совет.

— В Высший совет? — она присвистнула. — Это самоубийство.

— Это единственный способ, — я подняла голову. — Если мы пойдём через обычные каналы, дело затянут, замнут, уничтожат. А Высший совет не может игнорировать официальную жалобу.

— Они могут её отклонить.

— Могут, — я взяла перо. — Но не раньше, чем увидят доказательства.

Я писала всю ночь. Изложение фактов, ссылки на документы, анализ ситуации. Я использовала всё, чему меня учили на социологическом факультете — логику, аргументацию, умение убеждать. Я писала так, чтобы любой, кто прочитает, понял: Фредрик Хальден не преступник. Он герой, который спас город ценой собственной карьеры.

Под утро я закончила. Перечитала, поправила, переписала заново.

— Готова, — сказала я, когда Грета принесла чай.

— Дай посмотреть, — она взяла листы. Читала долго, иногда хмурилась, иногда кивала. — Хорошо, — сказала наконец. — Очень хорошо.

— Этого достаточно?

— Не знаю, — она вернула мне листы. — Но это лучшее, что мы можем сделать.

— Нам нужно, чтобы её подписали, — сказала я. — Все. Весь отдел.

— Линвэль подпишет. Штифт — свою лапу приложит. Курьеры — я поговорю.

— А ты?

— А я уже, — она улыбнулась. — Первая.

Я посмотрела на лист. Внизу, под моей подписью, уже стояла её — размашистая, уверенная.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — она пожала плечами. — Фредрик — наш начальник. Мы за своих стоим.

--

Утром я пошла в архив. Линвэль сидел за столом, перебирая свитки.

— Вы подпишете? — спросила я, протягивая жалобу.

Он взял листы, прочитал. Его лицо, обычно сонное, стало серьёзным.

— Вы написали это? — спросил он.

— Да.

— Хорошо написали, — он взял перо. — Очень хорошо.

Он поставил подпись — изящную, с длинными завитушками. Потом посмотрел на меня.

— Вы знаете, что Высший совет может отклонить жалобу?

— Знаю.

— И что вас могут наказать за клевету, если не докажете?

— Знаю.

— И всё равно идёте?

Я посмотрела на него.

— Фредрик рисковал жизнью, чтобы спасти город. Я рискну карьерой, чтобы спасти его.

Линвэль улыбнулся.

— Он вас не заслуживает, — сказал эльф.

— Это ему решать, — ответила я.

Я обошла всех. Курьеров, которые работали с Гретой, аналитиков, которые знали Фредрика по прошлым делам, даже стражников, которые дежурили у его кабинета. Все подписывали. Некоторые — с сомнением, некоторые — с надеждой, некоторые — просто потому, что верили.

Штифт поставила лапу в конце списка. Маленький отпечаток на пергаменте выглядел трогательно.

— Теперь это к Высшему совету, — сказала Грета, когда я собрала все подписи.

— Я отнесу сама, — сказала я.

— Это опасно. Они могут…

— Я отнесу сама, — повторила я.

--

Высший совет заседал в главном здании Управления — огромном, мрачном, с колоннами и статуями древних магов. Я вошла внутрь, чувствуя, как дрожат колени. Но я не позволила себе остановиться.

— Мне нужно к секретарю Высшего совета, — сказала я стражнику у входа.

— По какому вопросу?

— Жалоба, — я подняла папку. — Официальная.

Стражник посмотрел на папку, потом на меня.

— Пройдите.

Секретарь Высшего совета оказался пожилым магом с длинной седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Он взял мою папку, пролистал, и его лицо стало серьёзным.

— Вы уверены, что хотите подать это?

— Уверена, — ответила я.

— Это может иметь последствия. Для вас. Для вашего начальника. Для всего отдела.

— Я знаю, — я выпрямилась. — Но если я этого не сделаю, последствия будут хуже. Фредрик Хальден спас город. Он заслуживает справедливости.

Секретарь смотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

— Жалоба принята, — сказал он. — Высший совет рассмотрит её в течение трёх дней.

— Трёх дней? — я не поверила. — Но трибунал сегодня!

— Трибунал перенесут, — он поставил печать на папке. — До рассмотрения жалобы.

Я выдохнула. Не облегчённо — пока рано. Но хотя бы время у нас было.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой. — Хорошо, когда за начальника борются. Редко такое бывает.

Я вышла из здания и прислонилась к стене. Ноги дрожали, в голове шумело, но я сделала это. Я сделала всё, что могла.

— Кэт! — Грета бежала ко мне. — Ну что?

— Жалоба принята, — сказала я. — Трибунал перенесли.

— Ты это сделала! — она обняла меня, чуть не сломав рёбра. — Ты сделала!

— Мы сделали, — поправила я. — Все.

Мы вернулись в Управление. Линвэль ждал в коридоре, Штифт сидела у него на плече.

— Перенесли? — спросил эльф.

— Перенесли, — кивнула я.

— Хорошо, — он улыбнулся. — Теперь будем ждать.

— А как Фредрик? — спросила я.

— Под домашним арестом, — ответил Линвэль. — Но я передал ему записку. Он знает.

— Что он сказал?

— Сказал, что вы дура, — эльф усмехнулся. — Но дура, на которую он не нарадуется.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Не от страха, не от усталости. От облегчения.

— Я хочу его увидеть, — сказала я.

— Нельзя, — покачал головой Линвэль. — Под арестом.

— Я знаю, — я посмотрела на Штифт. — Но ты можешь передать записку?

Крыса чихнула и кивнула.

Я написала всего несколько слов:

«Я не сломалась. Не смей сдаваться. Твоя Кэт».

Штифт взяла записку и скрылась в вентиляции. Я смотрела ей вслед и думала о том, что, может быть, у нас есть шанс. Небольшой, но есть.

— Иди отдыхай, — сказала Грета. — Ты всю ночь не спала.

— Не могу, — ответила я. — Не усну.

— А ты попробуй, — она взяла меня за плечи и развернула к выходу. — Фредрику