после лекций. Заодно придумайте внятное объяснение произошедшему. Иначе, если я не услышу разумных доводов, то на моем курсе делать вам больше нечего.

Некроманты ушли, а декан повернулся ко мне.

– Теперь ваш черед, мисс Дельвейн! Покажите мне то, что меня удивит, – заявил он, и голос его прозвучал холодно. – Потому что одну «демонстрацию» я уже видел.

Кажется, Дарий все еще злился, причем на меня, хотя я не сделала ничего плохого!

Всего-то стояла и смотрела на него и немного на кладбище, а еще на растерянную Гретту с двумя другими подругами. На мнущихся поодаль церберов, которых не пустили на занятие, и на зрителей с разных факультетов, предпочитавших держаться поодаль от кладбища.

Они только что стали свидетелями неудачи четверки Ханта, и, вполне возможно, похожее их ждало и с нашей стороны.

– Ну же, мисс Дельвейн! – подбодрил меня Дарий. – Теперь ваш черед.

На это Гретта вздохнула с самым несчастным видом – наверное, потому что я все еще не двигалась и молчала.

Ждала.

Ведьмовским нутром чувствовала, как исчезали остатки некромантских заклинаний и как кладбище постепенно успокаивалось и приходило в себя.

Но что-то все-таки его тревожило.

– Отойдите, – повернувшись, сказала я Дарию, – шагов так на десять назад. И вы тоже, – заявила своим однокурсникам. – Вы их пугаете.

– Кого именно? – нахмурился декан.

– Тех, кто готов появиться. Прийти добровольно, но до сих пор опасается агрессии с вашей стороны. Сделайте, как я прошу, и тогда вы увидите то, что вас удивит. И вот еще, снимите с меня ваше защитное заклинание, оно мне больше не понадобится. Здесь больше никто не причинит мне вреда.

Пока Дарий размышлял над моими словами, я пошла вперед. Махнула рукой, подзывая Гретту и Роуз с Лианной, ведь мы все-таки одна команда.

Они немного помедлили, затем с опаской двинулись следом, потому что я шла навстречу тем, кто вылез из кустов и теперь направлялся ко мне.

К Высшей нежити, которая решила вернуть мне украденные ленты.

Их было пятеро, как и вчера. Впереди вышагивали Ррурх и Ангх, выглядевшие еще более жутко при дневном свете. Но я улыбнулась упырям, как хорошим друзьям, перед этим негромко предупредив девушек из своей четверки, чтобы они не вздумали причинять тем вреда.

– Они неопасны, – неожиданно произнесла Роуз. – Я это чувствую. Эти существа… они дружелюбны!

А позади нас волновалось море студентов-некромантов и еще несколько явившихся преподавателей. Я буквально спиной ощущала, как они с трудом сдерживаются, чтобы не приложить заклинанием упырей, протягивавших мне ленты.

– Больше ничего не бери у меня без спроса, – сказала я Ангху. – Хочешь ленты? Так и скажи, и я тебе принесу. Или сообщи об этом Гретте, она все-таки у нас староста. В ее обязанностях, чтобы все на факультете ни в чем не были обделены.

Та неуверенно кивнула, тараща глаза на нежить, которую они до этого упокаивали, тогда как я разговаривала с ними на равных.

– Эти ленты из Гржини, – пояснила я. – Подруги подарили, и они мне дороги как память.

– Пе-е-есню-ю, – прохрипели собиравшиеся тем временем по частям умертвия – те самые, кого перед этим растерзали некроманты. – П-п-есню-ю!

– Хотите песню? – спросила у них, на что покивали уже все: и Высшая, и Низшая нежить. – Так и быть, будет вам песня, – пообещала я, после чего посмотрела на опешивших подруг.

– Мне понадобится ваша магия, – сказала им. – Вся, что у вас есть.

Пусть я до сих пор чувствовала отголоски своей, и, скорее всего, если бы постаралась, то смогла бы обратиться к собственному проснувшемуся дару, но сейчас было не лучшее время для экспериментов.

– Бери, сколько нужно, – первой из ступора вышла Гретта. – Они что, будут нам петь? – спросила у меня, понизив голос. – Или же петь станем мы?

– Сперва начну я, – сказала ей. – Но вы если захотите, то подхватывайте.

Упыри смотрели на меня во все глаза, а сзади, я это чувствовала, впился в меня взглядом наш декан. И магистр Гор, и деканесса Хаес – они тоже впивались.

И Марек, и все остальные. Даже церберы, кажется, замерли и затаили дыхание.

Но ни живая, ни мертвая публика меня не смущала – потому что я запела, выбрав самую красивую мелодию из своего репертуара.

Он был не слишком большим, всего-то песен пять-шесть. Больше выучить я не успела, но и этого хватало с лихвой.

Я чувствовала, как с каждым моим словом на Изначальном языке, возвращающим всех присутствующих в старо-древние времена, когда царила беспрекословная любовь Богов, песня напитывала и захватывала собой кладбище.

Я видела, как быстрее начинали «собираться» воедино умертвия и как покачивались в такт ритму упыри.

Мои подруги молчали. Стояли и смотрели на меня в полнейшем изумлении, словно никогда не видели подобного.

А потом я вскинула руки, и с них в воздух взлетели, принявшись переплетаться, словно разноцветные змеи, две ленты: розовая и красная. Складывались в узоры, завивались в спирали, изображая замысловатые рисунки, но при этом пытаясь попасть в такт моему напеву.

Но магию на такое я вытягивала из окружающих порядком – очень и очень много магии!

Повторяла сегодня примерно то же самое, что когда-то сделала в Гржине. Правда, тогда я просидела над заклинанием довольно долго, а сейчас воспроизвела его экспромтом.

И нет, танцевать умертвия все-таки не стали. Я решила, что это будет неуместно, хотя могла довести их и до такого.

Наконец, окончательно выдохшись, я замолчала. Протянула руку, и ленты покорно прилетели и улеглись у меня на ладони.

– Все, – негромко сказала я обитателям кладбища. – На сегодня концерт окончен.

Стоило произнести эти слова, как я почувствовала страшное опустошение – такое, что тоже могла бы улечься на земле и закопаться, чтобы меня на какие-то время оставили в покое.

Потому что последние занятия лишили меня сил: первое, у магистра Гора, – физических, а второе у Дария Велвуда – как магических, так и моральных.

Но я крепко держалась на ногах. Мы, ведьмочки, по своей природе очень сильные.

– Благодарим за песню, – поклонившись, произнес Ррурх. – Вижу, ты устала, Александра! Можешь идти, мы здесь сами приберем.

Затем он отдал команду, и умертвия… самозакопались, а упыри словно растворились. Вот так, будто на секунду солнце зашло за тучи, которых на небе до этого не было. Я моргнула, а когда открыла глаза, то нежить уже пропала.

Лишь шевелилась земля на могилах, куда закапывались последние умертвия.

Вздохнув, я повернулась и пошла к нашему декану; и свою четверку позвала за собой.

Шла, удивляясь тому, почему все молчали. Неужели не понравилось мое выступление? Или же они никогда не видели ведьмочек с последнего