обмяк, после чего был сброшен за землю, как негодная мягкая игрушка.

Вот так. Никакой борьбы, криков и стонов. Быстро, уверенно, аккуратно. Как поменять колесо у машины.

К горлу подступила тошнота.

Ну, и какие еще доказательства тебе нужны, София? Может человек, способный голыми руками свернуть шею взрослому волку, считаться обычным и среднестатистическим?

Эдуард стряхнул с ладоней капли крови, поднял на меня глаза.

По моему телу прокатилась волна крупной дрожи.

– Облизывать будешь? – осипшим голосом поинтересовалась я, кивнув на его окровавленные пальцы. – Ты сегодня почти не ел.

– Не буду, – покачал головой Солус. – Прикасаться языком к грязным рукам негигиенично. И стыдно.

– Я могу отвернуться.

Он глубоко вздохнул и сделал ко мне шаг. Я отпрянула назад и уперлась спиной в стоявший позади кроссовер.

– Софи…

– Не подходи, – я замотала головой, пытаясь побороть новую волну дрожи. – Стой там. Пожалуйста.

Барон кивнул, поднял вверх испачканные ладони.

– Меня не надо бояться, Софи. Клянусь, я никогда не сделаю тебе ничего плохого.

Я глубоко вздохнула.

– Ты только что убил волка. Сломал его шею, как березовый прут!

– Да, – спокойно согласился Эдуард. – Иначе он убил бы нас.

На самом деле, спорное заявление. Скорее, лохматый убил бы МЕНЯ. О барона он наверняка обломал бы зубы.

– Ты спас мне жизнь, – я, не отрываясь, смотрела в его лицо. – Не будь тебя рядом, я наверняка бы погибла. Но… Как мне все это понимать? Ни один мужчина, каким бы он не был сильным и ловким, не смог бы справиться с опасным хищником так быстро и легко.

Солус криво улыбнулся и пожал плечами. Я покачала головой.

– И дело не только в силе, Эд. Я ведь все вижу, понимаешь? Твой режим питания, невосприимчивость к боли и перемене температур, твои круглосуточные бдения… Кто ты, черт возьми, такой?!

– Я – Эдуард Солус, – он осторожно шагнул вперед. – Управляющий замком Ацер. Я – человек, София. Не совсем обычный, согласен. Но – человек.

– Сколько тебе лет, Эдуард?

Барон усмехнулся и сделал еще один шаг. Я сильнее вжалась в машину.

– Много, – ответил мужчина. – Так много, что я давно перестал их считать.

Если уж задавать вопросы, то все, верно? Господи, дай мне сил…

– Эд… – во рту пересохло, и теперь каждое слово давалось мне с трудом. – Твоя диета…Ты… ты пьешь кровь, да?

Его взгляд был прямым и серьезным. Таким серьезным, что мне захотелось отвести глаза и смотреть куда угодно, только не на него.

– Пью, – кивнул он. – Периодически.

Ну, вот и все. На прямой вопрос – прямой ответ. Довольны, госпожа Корлок?

Получите и распишитесь.

Я отлепилась от автомобиля, повернулась к Солусу спиной и, открыв пассажирскую дверь, принялась рыться в своей сумке.

– София?

Обернулась и продемонстрировала барону упаковку влажных салфеток. Затем подошла к нему вплотную, взяла за руку и начала оттирать его пальцы от волчьей крови.

– Пальто оттереть не получится, – сказала, полируя салфеткой ладонь. – Ему нужна химчистка. А руки помыть надо, ты же все равно не будешь их облизывать.

Эдуард смотрел на мои действия с немым удивлением. А потом перехватил запястье, ловко просунул мою ладонь между пуговицами своего пальто и крепко прижал к своей груди.

– Я – человек, – взволнованно повторил он, глядя мне в глаза. – Не покойник, не демон и не вурдалак. Мое сердце бьется, а легкие нагнетают воздух. Я живой, София.

Его сердце действительно билось, я отчетливо ощущала это сквозь ткань рубашки. Забавно. Мое собственное сейчас заходилось в бешеной чечетке, а его стучало размеренно и неторопливо.

– Ты – вампир? – тихо спросила у Солуса.

Он слабо улыбнулся.

– Мне не нравится это определение, Софи. Но ты можешь называть меня, как хочешь.

В глазах барона отражался такой калейдоскоп эмоций, что смотреть в них снова стало невыносимо. Страх, нахлынувший на меня несколько минут назад, исчез, будто его и не было. Право, разве может быть опасным человек, который так искренне боится, что его посчитают чудовищем?

Очень хотелось задать Эду кучу вопросов, но стоит ли делать это на ветру посреди темного неуютного шоссе?

Я осторожно высвободила руку, отступила назад.

– Тут лежит мертвый зверь, – сказала Солусу. – С ним, наверное, надо что-то сделать. Не оставлять же его прямо на обочине?

Плечи Эдуарда расслабились.

– Волка стоит отнести к тем зарослям, – кивнул он. – Здесь ему действительно не место.

– Помочь?..

– Не надо. Я справлюсь сам.

Солус подошел к хищнику, ухватил его за задние лапы и поволок в сторону леса.

Я осталась ждать у машины, не решаясь забраться ее в теплый уютный салон. Студеный ветер каким-то образом сумел пробраться в рукава моей куртки, и мгновенно проморозил меня до костей. Оборванный разговор зудел внутри, как комариный укус, от которого хотелось, как можно скорее избавиться. Еще хотелось поскорее вернуться в Ацер, забраться в постель и спрятаться под одеяло.

Эдуард вернулся к машине через пару минут. Дождавшись, когда я нырну на свое место, он собрал инструменты, уложил их обратно в багажник и сел за руль.

В путь мы тронулись молча. Барон сосредоточенно глядел на дорогу, я – на синеватую подсветку кнопок на приборной панели. Это молчание было колючим, как ноябрьский воздух.

– Эд… – тихонько позвала, когда мы миновали очередной поворот. – Кровь… она… вкусная?

– Нет, – спокойно ответил Солус. – Она отвратительная.

– Я имею в виду – какова она на вкус для тебя?

– Точно такая же, как и для тебя. Ты когда-нибудь слизывала кровь с пореза или царапины, Софи?

– Да, конечно.

– И какой у нее был привкус?

– Мерзкий металлический.

– Вот и я ощущаю то же самое.

– Зачем же ты тогда ее пьешь?

– Затем, что она дает мне возможность дышать и двигаться.

Несколько секунд я смотрела на силуэты деревьев, что выхватывал из темноты свет автомобильных фар.

– Сказка, которую ты рассказал мне три недели назад, была про тебя, верно? Ты и есть тот самый старший сын барона Солуса, которого неизвестный путешественник превратил в вампира?

– Да.

Он по-прежнему говорил ровным спокойным голосом, однако, в нем все равно слышалось некое напряжение. Будто барон боялся сказать что-то лишнее, что-то, способное испугать меня больше, чем происшествие на обочине пустынного шоссе.

– Выходит, ты живешь на свете более двухсот лет.

– Выходит, что так.

Я замолчала и вновь перевела взгляд на серую ленту дороги. Наверное, будет лучше, если мы поговорим в Ацере. Вытаскивать из Эдуарда объяснения клещами не очень-то приятно. Впрочем, есть вариант, что Солус в принципе откажется мне что-либо рассказывать. Биография у него непростая, а потому не удивительно, что он не хочет о ней